Автор «Записок», подсчитав, заключает: «Набрано было около восьми тысяч человек конницы и двухсот пятидесяти тысяч человек пехоты. Им производили смотр и подсчет в стране эдуев и назначили для них командиров. Верховное командование было вручено атребату Коммию, эдуям Виридомару и Эпоредоригу и двоюродному брату Верцингеторига арверну Веркассивеллауну. К ним были прикомандированы уполномоченные от общин в качестве военного совета. Все бодро и уверенно направляются к Алесии. Вообще, каждый думал, что даже вида такой массы нельзя будет выдержать, особенно при нападении на римлян с двух сторон, когда состоится вылазка из города и извне покажутся такие огромные конные и пешие силы».
Что ж, расчет грамотный, бесспорно.
Только не стоило забывать, что во главе римлян по-прежнему стоит Юлий Цезарь. Подобного бойца взять на испуг было непросто, даже такой чудовищной оравой мятежных галлов.
Наверное, это прозвучит недостаточно корректно, но тупость и недальновидность, проявленные галлами, невероятно удручают. Цезарь уже с полдесятка лет хозяйничает на их территории, выигрывая практически все сражения и нанося колоссальный урон в живой силе и прочем. До сих пор никому из галлов не удавалось выиграть у Цезаря военный сезон. И все равно, они упрямо и нелепо прут на него безобразной толпой, пребывая в абсолютной уверенности, что он при одном только появлении их тотчас пустится наутек! Ими не сделано даже эскиза домашней тактической заготовки на тот случай, если Цезарь вдруг не захочет убегать… Такое скудомыслие наказуемо. И поделом!
Что же происходило в осажденном римлянами городе?
Обратимся к «Запискам»:
«Между тем уже прошел день, в который осажденные в Алесии ожидали прихода помощи от своих; весь хлеб был съеден, и, не зная, что делается у эдуев, они созвали собрание для совещания о том, как найти выход из своего критического положения. При этом было высказано много различных мнений: некоторые рекомендовали сдаться, другие предлагали сделать вылазку, пока еще есть силы. По своей исключительной и бесчеловечной жестокости заслуживает внимания речь Критогната. Этот высокорожденный и уважаемый арверн сказал: „Каков же мой совет? Делать то, что делали наши предки в далеко не столь значительной войне с кимбрами и тевтонами: загнанные в свои города и страдая от такой же нужды в съестных припасах, они поддерживали жизнь свою трупами людей, признанных по своему возрасту негодными для войны, но не сдались врагам. Если бы у нас не было такого примера, то я признал бы делом чести создать его во имя свободы и завещать потомкам“.
