Остановив видео, Юлька открыла скайп и написала Климашонку: Думаю, вам удастся осуществить свою мечту по выпуску хороших вагонов. Есть классное видео. С чем вас и поздравляю.
Как и надеялась Юлька, в Праге они пробыли недолго. Ровно неделю. Компромата удалось собрать столько, что Климашонок дал отбой. Для перестраховки, домой решили ехать автобусом. Автобусный багаж проверяют не так тщательно как при посадке в самолёт или поезд. Разбросав файлы на три винта Hitachi, Юлька со своими попутчиками в субботу утром села в комфортабельный автобус Прага — Корев и через сутки, визжа от счастья, упала в объятия своего Юрки, который, по знаковому стечению обстоятельств, в тот же день возвращался из Москвы.
‒ Ты представить себе не можешь, как я там скучала без тебя, ‒ шептала Юлька на ухо любимому, отбросив жаркое одеяло. ‒ Но там так хорошо, Юрка! Так спокойно, так чистенько и приветливо… Почему у нас не так? Разве мы не такие? Разве мы не хотим быть счастливыми? Хотим. Но почему у нас ничего не получается? Я видела глаза всех этих людей на Площади. Многие не готовы созидать. Не зря же они называют это революцией. Это как оправдание будущего беззакония.
‒ Не изводись, ‒ Юра поцеловал Юльку в нос и крепко прижал её к себе. ‒ Я уже говорил: ‒ будет совсем никак, просто сядем и уедем. Вот просто сядем и гори оно всё синим пламенем.
‒ Ага. Сядем и уедем. Как же. Не бросишь ты людей. Вот что хочешь со мной делай.
‒ Точно? ‒ Юра, улыбаясь, развернулся и налёг на Юльку широкой грудью. ‒ Я тебя за язык не тянул, миссис Грановская-Рябенко.
‒ Это заява пацана или бедной девушке снова показалось?
‒ Не показалось. В апреле следующего года я смогу уделить тебе недели две. А в марте можно конкретно пройтись до ЗАГСА. Можно за ручку. Не составишь мне компанию? Закорючки поставим в нужных местах. А? С меня кофе и бублик, если что…
‒ Какой март! Да я прямо сейчас! Без трусов! Голая помчусь! Показывайте, где тут у вас расписаться? ‒ Юлька выскользнула из-под Юрия, повалила его на спину и с криком: ‒ Поскакали! Ой как сладко! Вот так бы скакала и скакала! Юрка, я люблю тебя! Меня стопудово сошлют в Ад, но я уверена, что бог, это ты… Мой Юрка…
С учёбой в столице тоже переиграли, поскольку прогресс на месте не стоит и частные институты открылись не только в столице. Каждое утро Юлька подвозила Юрия до проходной "Интеграла", а сама оправлялась на Ильина, где в бывшем административном здании трикотажной фабрики размещался её институт.
Всё шло по плану, намеченному дальновидным Климашонком. Через год, благодаря его стараниям, институт превратился в престижное учебное заведение и на практически европейское вознаграждение потянулась перекупленная местная и даже столичная профессура, поставив во главу угла свои личные потребности, а не интересы учебных заведений, из которых они побежали, задрав штаны.
Нельзя сказать, что учёба давалась Юльке легко. Тем не менее она чётко знала, что хочет получить в сухом остатке и поэтому, за дополнительную плату, брала часы у самых сильных преподавателей экономики и юриспруденции.
А в канун нового, две тысячи пятого года, Климашонок привёз из колонии свою племянницу Марину, вышедшую по УДО (условно-досрочное освобождение).
‒ Конечно, ‒ Александр Юрьевич откупорил бутылку двадцатилетнего коньяка и похлопал племянницу по ладони. ‒ Условно-досрочно это ещё не свобода, но порешаем. Важно, Маринка, что ты дома и мать твоя покойная возможно, наконец, угомонится. А то ведь повадилась сниться в последнее время. Я уж и в церковь ходил, и за упокой заказывал. Не помогало. Надеюсь, сейчас всё наладится и у неё там.
‒ Спасибо, дядь Саш. Наладится, ‒ Марина достала пачку сигарет, но встретившись взглядом с Климашонком, быстро передумала.
‒ У меня не курят, пельмешка. Хочешь курить ‒ топай во двор. А здесь ни-ни. Когда тебя пробило?
‒ Как Юлька вышла, так и закурила. Сил не было одной сидеть вечерами в комнате, ‒ Марина посмотрела на Юльку и положила ей голову на плечо. ‒ Без сестры плохо. Совсем никак.
