‒ Ты живой, брат? ‒ Толик подбежал к лежащему в канаве Юре с автоматом наизготовку и осторожно помог ему встать, ‒ Бон вояж, я вижу, удался. Славно ты похудел. Рецепт дашь? Я бы тоже чуток сбросил, ‒ он обнял плачущего Юру. ‒ Ну, всё, всё. Ты дома. Всё. Главное живой. А остальное купим. Не нужно, что бы эти уроды видели, что мы тоже умеем плакать. Хорошо, что успели, а то Юлька меня бы убила. Нет, честно. Не женись, брат. Просто ужас какой-то, а не женщина.
Пять милицейских машин, практически одна за одной, вереща мигалками и ржавыми тормозами, остановились у приземлившегося на трассе вертолёта. Полные решимости догнать и поиздеваться, менты, как-то сразу сдулись, окружённые упакованными под завязку парнями.
‒ Капитан Копытюк, ‒ козырнул один из прибывших гаишников. ‒ Я могу узнать, что происходит? Почему вертолёт на проезжей части?
‒ Ну, так сели, ‒ Филипп навис над капитаном и потрогал его погон. ‒ Новенькие. Поздравляю, капитан. Майором хочешь стать вовремя? Тогда не задавай лишних вопросов.
‒ Ладно, Филя, не пугай парней. Они на работе. Мы тоже на работе, ‒ Толя отодвинул злого Филиппа от капитана, ‒ Того худого видишь, капитан? Это похищенный. А вон те горбоносые, это похитители. Тоже понятно. Да? ‒ капитан кивнул. ‒ Отлично. Теперь главное. Мы сейчас пакуем этих говнюков и улетаем. Это тоже понятно? Отлично. Но есть проблема. Эти два Гелендвагена. Мы же не можем их оставить в открытом поле? Не можем. Этим говнюкам, что едят землю и срут от страха в исподнее, Гелендвагены больше не пригодятся. Они уже покойники. Отсюда вопрос: вам нужны эти красавцы? Практически новые. Я в салон заглядывал.
‒ Что значит нужны? ‒ Они же чьи-то. Документы наверное есть. Номера вот российские.
‒ Ладно, капитан. Ты явно тупишь, ‒ Толик посмотрел на сержанта и подозвал его. ‒ Слушай сюда, сержант.
‒ Сержант Клименко.
‒ Отлично. Погоди минуту. Сколько тут вас. Пятеро. Отлично. Какая у тебя зарплата, сержант? Ты в глаза смотри. Нечего землю сверлить. Я тебе, сержант сейчас адресок дам. Гнездовского двадцать пять. Это район кооперативных гаражей за пожарным училищем. Запомнил? Гнездовского двадцать пять, ‒ Толя достал телефон, полистал номера и набрал номер. ‒ Привет, Лопата. Тут такое дело. Сейчас менты тебе подгонят два нулевых, почти нулевых Гелендвагена. Да, не ошибся. Менты. Мои друзья. Старший у них сержант Клименко. Подготовь пятьдесят штук зелени, забирай машинки и без шуточек про ментов. Они нормальные ребята. В субботу? Скорее всего да… Нет. Мясо я сам мариную и сам, повторяю, сам, жарю шашлыки. Я не собираюсь второй раз есть твой пересоленный уголь. Всё, отбой. Парни скоро будут. Обнимаю. ‒ Толя посмотрел на ошалевших ментов, ‒ Что-то не так? На ровном месте по десятке тысяч зелени. Мне кажется, это очень хорошая цена за транспортировку двух автомобилей до Гнездовского двадцать пять. Всё же не палкой махать. ‒ Толик подморгнул ошалевшему капитану и пошёл к Юре, которого ребята уже усадили рядом с пилотом.
‒ Смелее, менты, ‒ Филипп похлопал сержанта по плечу. Считайте, что сегодня вы встретили ангелов. Правда, очень злых.
Когда вертолёт и джипы унеслись в сторону города, капитан посмотрел на сержанта и раздражённо спросил: ‒ Клименко, ты что, точно погонишь Гелендвагены этому Лопате? Но так нельзя.
‒ Кто-то ещё так думает? ‒ Клименко посмотрел на остальных, ‒ Вот и отлично. Пятьдесят на четыре тоже хорошо делится, ‒ сержант закрыл на ключ свой автомобиль и протянул жезл капитану. ‒ На вот. Засунь себе в жопу, а я завтра увольняюсь. Придурок. ‒ сержант сел в Гелендваген и через минуту растворился в веренице автомобилей, въезжающих в город.
‒ И пошутить нельзя, ‒ капитан закрыл свой автомобиль и тоже забрался в авто похитителей. ‒ Двое за мной, а за своей я потом вернусь. Поехали.
К вечеру Юре стало заметно хуже. Стресс последних дней, наложенный на адские условия шестимесячного содержания в яме без малейшего намёка на отопление, в одночасье сломали работающий исключительно на вере в себя организм. Юра поплыл… Сначала отказал желудок, а к вечеру начали отказывать почки.
Примчавшаяся из больницы Юлька, наколотая Лёшей практически до состояния наркотического прихода, чтобы не чувствовать адскую боль в плече, к восьми часам вечера, наконец, порешала все вопросы и в десять вечера с командой, на арендованном частном джете вылетела в Германию. В первом часу ночи, Юра уже лежал на операционном столе в клинике Шарите.
Успели впритык. Двумя часами позже, на операционный стол попала и Юлька со своим плечом, а Лёша, знающий немецкий не лучше афганского, долго пытался объяснить полицейским, вызванным в связи с пулевым ранением Юльки, происхождение дыры в её плече.
