Юная Невеста полностью

Поставила бокал, поднялась с пола и села к нему на колени, раскинув ноги. Сразу уперлась в его член, чего вовсе не хотела. Но стала раскачиваться. Выгнула спину и медленно раскачивалась, оседлав его, положив руки ему на плечи, пристально на него глядя.

Он открыл глаза.

– Прошу вас, – взмолился.

– Вы мне кое-что должны, я приму в счет долга вашу историю, – сказала я.

– Не думаю, чтобы я был вам что-то должен.

– Нет, должны.

– В самом деле?

– Вернуться должны были не вы, а Сын.

– Сожалею.

– Не думайте, что так легко отделаетесь.

– Да?

– Вы мне все испортили, и теперь я хочу взамен вашу подлинную историю.

Он воззрился как раз на то место, где я раскачивалась.

– История как история, таких много, – заметил он.

– Не важно, я хочу услышать ее.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Начните с конца. С момента, когда вы начали спать и прекратили жить.

– Я сидел за столиком в кафе.

– С вами был кто-нибудь?

– Больше не было.

– Вы сидели один.

– Да. Я задремал, даже не склонив головы. Во сне прикончил анисовку, это случилось в первый раз. Когда проснулся и увидел пустой бокал, понял, что теперь так будет всегда.

– Может быть, окружающие.

– В смысле?

– Ну, официанты, разве они не разбудили вас?

– Кафе было немного старомодное, с престарелыми официантами. В пожилом возрасте многое понимаешь.

– Они вам позволили спать.

– Да.

– Который был час?

– Не знаю, где-то днем.

– Как вы вообще очутились в том кафе?

– Я уже сказал, это длинная история, не уверен, что хочу рассказывать ее вам, а кроме того, вы раскачиваетесь на мне, не понимаю зачем.

– Чтобы не дать вам вернуться обратно в ваш мир.

– А-а.

– Историю.

– Если я вам ее расскажу, вы сядете обратно на пол?

– Даже не подумаю, мне так нравится. А вам нет?

– Простите?

– Я спросила, нравится ли вам.

– Что именно?

– Вот это: когда я раздвигаю ноги и трусь о ваш член.

Он закрыл глаза, голова чуть отклонилась назад, я впилась пальцами в его плечи, он снова открыл глаза, поглядел на меня.

– Была одна женщина, я так любил ее, – начал.

Была одна женщина, я так любил ее. Все, что она ни делала, получалось прекрасно. В мире больше нет таких, как она.

Однажды она пришла с маленькой потрепанной книжкой в голубой обложке, очень изящной. Прекрасно то, что она ехала через весь город, чтобы мне ее привезти, я эту книжку увидел в старой книжной лавке и забыл обо всем на свете, только чтобы немедленно ею завладеть, такой она показалась мне неотразимой и ценной. У книжицы был великолепный заголовок: Как покидать корабль. То было маленькое пособие. Буквы на обложке чистые, совершенные. Иллюстрации внутри сверстаны с бесконечным тщанием. Вы способны понять, что такая книга стоит больше, чем вся литература?

– Возможно.

– Не находите ли вы, по крайней мере, что перед таким заглавием невозможно устоять?

– Возможно.

– Не важно. Важно то, что она пришла с этой книжицей. Я долго носил ее с собой, настолько любил. Она была маленькая, помещалась в кармане. Когда я преподавал, клал ее на кафедру, потом снова засовывал в карман. Прочел выборочно пару страниц, материя довольно скучная, но ведь не в этом дело. Прекрасно было держать ее в руках, листать. Прекрасно было думать: пусть в жизни случаются пакости, эта книжица лежит у меня в кармане, а рядом со мной – женщина, которая мне ее подарила. Вы способны это понять?

– Конечно, я ведь не дура.

– О, самое прекрасное позабыл. На первой странице, чистой, была дарственная надпись, довольно трогательная. Книга была подержанная, как я говорил, и на первой странице – дарственная надпись: Терри после первого месяца пребывания в Больнице Святого Фомы. Папа и мама. Целыми днями можно фантазировать по поводу такой дарственной надписи. Вот какого рода красоту я находил сокрушительной. И женщина, которую я так любил, умела это понимать. Зачем я вам обо всем этом рассказываю? Ах да: кафе. Вы уверены, что хотите узнать, что было дальше?

– Конечно.

– Прошло время, и со временем я потерял женщину, которую так любил, по причинам, которые нас сейчас не интересуют. С другой стороны, я не уверен, что понял, почему это произошло. Так или иначе, я продолжал таскать с собой…

– Эй, минуточку. Кто сказал, что причины нас не интересуют?

– Я.

– Говорите за себя.

– Нет, я говорю за нас двоих, и, если это вас не устраивает, спускайтесь с моих колен, и пусть вам эту историю расскажет Сын, когда вернется.

– Ладно, ладно, необязательно вам…

– Наступили странные времена, мне казалось, будто я овдовел, я ходил, как ходят вдовцы, знаете, в полуобморочном состоянии, вертел головой, как птица, сбитая с толку. Понимаете, что я имею в виду?

– Да, думаю, да.