В покоях воцарилась мертвая тишина. Тэдэса, который все это время внимательно наблюдал за выражением лица правителя, тихо сказал Го Санчолю:
— Войне внутри страны не бывать. Вы должны понимать, Его Величество никогда не допустит такого.
Но тут Пхёнвон заговорил размеренным голосом, словно не замечая волнения чиновников:
— Те, кто протестует против выплаты дани, тоже наши верные подданные, они заботятся о стране, и мы не можем винить их. Нельзя ведь объявить всех, кто не согласен с королевской волей, врагами и сражаться против них? Наш настоящий враг извне.
Король Пхёнвон, подобно его отцу, королю Янвону, был высок ростом и обладал спокойным и великодушным нравом.
— Избавиться от всех неугодных — плохой план, не ждите моего одобрения. Даже братья, рожденные от одной матери, имеют разные мнения. При управлении страной всегда найдутся несогласные. Поэтому важно узнать, что беспокоит и простой народ, и влиятельные кланы, а затем найти верное решение.
— Ваше Величество, но они уже выступают в сторону дворца! — распорядитель, расстроенный речью правителя, не скрывал огорчения. — Мы должны подавить восстание, ситуация критическая!
— Ну, ну, успокойся, не стоит быть таким упертым. Движение войск кланов — это всего лишь демонстрация их военной мощи. Что касается Цинь и Северной Чжоу — они требуют с нас дань не для того, чтобы получить выгоду. Скорее, просто хотят проверить нашу реакцию. Тэдэса, передай послам — мы отправим нашего посланника с данью.
— Ваше Величество! Армия, подступающая к дворцу Анхак, растет с каждой минутой. Должны ли мы принять меры на случай, если они нападут на нас?
— Генерал Го, если бы кланы замышляли посягнуть на мой трон, они бы выбрали куда более легкий путь. Целая армия не станет открыто нападать на дворец. А вот в Северной Чжоу положение очень тревожное. Скоро настанет время сразиться с ними снова после того давнего поражения в провинции Хвабук. Позор, пережитый отцом, оставляет более глубокие следы на сердце сына. Я не забыл оскорбления, нанесенного королю Янвону.
Принцесса, которая все это время, затаив дыхание, ловила каждое слово чиновников и отца, незаметно выскользнула наружу. У колонны ее ждали госпожа Консон и Сэтбёль. Приблизившись к воспитаннице, кормилица спросила:
— Ваше Высочество, вас что-то встревожило?
— Нянюшка, думаешь, на этот раз наших женщин опять отправят в качестве живой дани?
— Наверное, моя принцесса. Я полагаю, было решено все-таки уплатить дань?
Пхёнган молча кивнула и посмотрела на хмурое небо, до самого горизонта затянутое темными тучами. Она проникла в покои отца, чтобы взглянуть на него одним глазком и найти утешение, но вместо этого услышала о проблемах, которые тяжким грузом лежали на плечах короля, и к ее собственным страхам и заботам лишь прибавились новые. Сердце принцессы и так было не на месте, а теперь тревога усилилась еще больше.
— Нянюшка, это так грустно и несправедливо. Почему наша страна должна спасать свои земли, принося в жертву невинных девушек?
— В этом мире бывают вещи, на которые нельзя повлиять, Ваше Высочество. Невозможно управлять целой страной, будучи слабым и мягким. Король уступает сейчас ради великих дел в будущем, придет час, когда все встанет на свои места.
Потолок в Зале Магнолий, обители принцессы, был расписан ярким цветочным орнаментом и узорами в виде пламени, а вдоль стен стояли красочные ширмы с вышитыми на них мифическими животными, солнцем и луной. Огромные круглые окна выходили в небольшой сад с прудом, а в большие арочные двери легко могли пройти люди самого высокого роста.
Четыре дня назад Пхёнган встретилась с генералом Им Чжонсу и с тех пор не произнесла ни слова и совсем перестала есть. Сначала она отсылала еду, ссылаясь на отсутствие аппетита, а затем и вовсе перестала пускать служанок в покои. Принцесса унаследовала от отца крепкое здоровье, поэтому голод не угрожал ее жизни, но госпожа Консон и Сэтбёль сходили с ума, беспокоясь, что их подопечная заболеет.
Каждый раз, закрывая глаза, принцесса словно заново слышала слова Им Чжонсу:
— Ваше Высочество, я выяснил, что за гибелью вашей матери от рук тюрков кроется что-то другое. Кроме того, кто-то следит за генералом Ли.
У принцессы всегда имелись подозрения насчет смерти матери, но эти новости прозвучали для нее как гром среди ясного неба.
Все это время считалось, что королева очень утомилась во время объезда границ и слегла с болезнью, которая ее и погубила. Король же не просто молчал о смерти супруги, а даже издал приказ, запрещающий обсуждать эту трагедию. Принцессу это не устраивало, и она велела своим подчиненным тайком выяснить правду.
Только самые близкие к Пхёнган люди знали ее истинную натуру. Если бы мир узнал, что изнеженная и слабохарактерная принцесса-плакса тайно приказала своему начальнику охраны найти врага, убившего покойную королеву, мнение окружающих на ее счет сильно бы изменилось.
