Юная жена полностью

Резкий удар сыромятного хлыста взорвал тишину, и стая сарычей взмыла в пустынное небо. Внезапный пронзительный звук заставил Энни остановиться. Он сразу напомнил ей то, от чего она не может отойти вот уже несколько лет. Кто мог использовать хлыст вот так – как оружие? Только один, которого она хорошо знала. Энни закрыла глаза. Капли холодного пота покатились со лба. Сердце забилось учащенно... Но здесь?! Среди этого сурового безмолвия?! Она стала всматриваться и вслушиваться. Перед ней открывались земли Вайоминга, бесплодные и безлюдные. В воздухе все еще кружилась золотистая пыль, поднятая испуганными птицами. Какое-то время Энни еще слышала звук от удара хлыста, эхом отдававшийся от склонов каньона. Она затихла и стояла так, едва осмеливаясь дышать, пока вокруг не успокоилось.

С тех пор как девушка вышла из автобуса в Пэйнтид Пони, городке, самом близком к месту, куда она направлялась, позади остались многие мили. Изнурительный путь казался ей бесконечным. В знойном зыбком мареве виднелась подстерегающая опасность. Девушку охватила тревога.

Вдруг совсем рядом Энни услышала собачий лай и негромкое лошадиное ржание. Сердце ее испуганно заколотилось. Ноги, покрытые ссадинами, подкашивались от усталости, но Энни устремилась вперед. То, что она увидела в неглубоком ущелье, вызвало у девушки необычайное волнение.

Спиной к ней на берегу пересохшей речушки стоял широкоплечий мужчина. Он был довольно высок. Из-под шляпы выбивались темные вьющиеся волосы. В одной руке мужчина держал хлыст. Пригнувшись, Энни укрылась за валуном. Она знала этого человека! Она видела раньше этот хлыст, слышала звук его удара...

Внимание Энни привлек шипящий свист. Футах в десяти от мужчины огромная гремучая змея не подпускала к себе возбужденно прыгающую овчарку. Готовая к нападению тварь раскачивалась из стороны в сторону, как бы предупреждая пришельцев о грозящей им смертельной опасности.

Энни застыла в немом ужасе. Неожиданно взметнувшись, черная молния хлыста рассекла сухой воздух, обвилась вокруг длинной змеи и, подняв ее высоко над землей, с силой швырнула на каменную насыпь... и двух футах от Энни. Из груди изумленной девушки вырвался дикий вопль: мерзкая гадина ползла прямо на нее. Неведомая сила подняла бедняжку на ноги. Энни попыталась было броситься прочь, но вдруг услышала решительный приказ мужчины не двигаться. Она обернулась и увидела, как живой серебристый ручеек уплывает по теплому песку.

Придя в себя, Энни бросилась к склону, пытаясь вскарабкаться наверх, но горная порода осыпалась под ее ногами, грозя срывом. Вконец измученная, она буквально распласталась у ног мужчины.

– Вы Чарльз Бодин? – прошептала она, с мольбой глядя ему прямо в глаза.

Его лицо, худое и суровое, отдавало все той же дикой красотой. Он совершенно не изменился: те же мускулистая фигура, волевой подбородок и строгий чувственный рот. И темные брови хмурились так же, как и много лет назад.

– Возможно, – удивленно ответил он. – А вот ты, черт побери, кто такая?

Энни глубоко вздохнула. Глухая боль сдавила ее маленькую грудь.

– Я ваша жена.

– Ну же, давай, Смоук, – торопил Чейс Бодин коня, натягивая поводья. Они поднимались по крутому, усыпанному мелкой галькой склону. Тропинка, петляющая среди дрожащих от легкого ветерка кустов, по меньшей мере на полчаса сокращала путь к хижине. Чейс всегда помнил, что заставило его сторониться людей, и гордился собственной мудростью, подавшей ему мысль о домике на далеком плоскогорье Винд Ривер. Голова Энни доверчиво покоилась на его плече. «У этой сумасшедшей, наверное, солнечный удар», – не без участия думал о девушке Чейс, крепко придерживая ее за талию. Бедняжка потеряла сознание сразу, как только произнесла эту чепуху. Надо же придумать: она его жена...

Энни несколько раз ненадолго приходила в чувство, но тут же силы вновь оставляли ее, так что всякий раз он не успевал что-либо спросить. У нее не было с собой никаких документов. Он никак не мог сообразить, откуда она взялась. Знал только, что сюда можно было прийти лишь из Пэйнтид Пони, до которого два часа езды на машине. Не полуденный ли зной «внушил» ей эту бредовую идею?!

– Моя жена? – резко произнес он вслух, глядя на копну рыжих волос.

Лишь однажды в мыслях он близок был к женитьбе. Это в пору его юношеской привязанности к цирковой танцовщице в Торо Марине. В свои восемнадцать он таскался на каждое представление, впадал в транс, замирая от виртуозных трюков, которые она проделывала на высоко натянутом канате. Он приходил к ней домой и сходил с ума уже от ее необыкновенной способности доставлять удовольствие в постели. Роман продолжался до отъезда цирка из города. Вообще Чейс ничего не имел против женитьбы. Но мысли о совместных буднях не доставляли ему особой радости.