Ритмический танец китаянки требовал внимания Паули. «Основываясь на долговременном опыте, — писал он Юнгу, — я заключил, что выраженное [во сне] чувство ритма связано с внутренним восприятием
[То, что энергетические ритмы атомов остаются неизменными,] привело к популярной гипотезе о том, что у вселенной есть единственный базовый ритм, на котором, может быть, нужно основывать всю концепцию физического времени. По Эддингтону, наше измерение времени основано на временной периодичности квантово определённой структуры, и если мы рассмотрим эту структуру в четырёх измерениях, периодичность во времени превратится в решетчатую структуру. Однако периодичность — не что иное как ритм[236].
Как нуминозный символ целостности, китаянка объединяла психе и материю. Её танец перемешивал противоположности: высшее и низшее, внешнее и внутреннее, — приводя к «становлению» осознания трансперсональной реальности. Мотивированный этими нуминозными образами и мотивами, Паули в третьей части письма поставил себе задачу найти слова, подобающие «новому профессору».
Насущной необходимостью для Паули было узнать, что от него хотят услышать «незнакомцы». Перефразируя ответ Кеплера Фладду, он искал такие слова, которые будут не просто «держанием хвоста в руке», под хвостом подразумевается теоретическая физика. Напротив, он задавался вопросом, как ухватить голову (психе) «и не быть поглощённым … или только мечтать». Хотя он не мог предсказать, чего потребует новое соединение психе и материи, хвост в руке давал ему надежду на то, что когда-нибудь он сумеет охватить ещё и голову.
Чтобы прояснить соотношение между физическими и психическими процессами, Паули составил список аналогий, представленный ниже.
