Дальнейшее развитие должно, под влиянием потока бессознательного содержания из психологии, включать расширение физики, возможно, вместе с биологией, для принятия ими психологии бессознательного. Однако это развитие невозможно само по себе (полагаю, проблемы с сердцем у вас начинаются всякий раз, как только в процессе работы вы, сами того не зная, начинаете плыть против этого течения)[258].

Утверждая, что для придания смысла «психическому» должно существовать также и «непсихическое», Паули настаивал на том, что у психе и материи имеется общая нейтральная основа. Психология Юнга узурпировала область, которую необходимо было разделить с физикой, что крайне беспокоило Паули. Непсихологические сны Паули обращались к этой проблеме, заявляя о равных правах физики и психологии на эту область.

Почему мнение Юнга имело значение для Паули? Разве физика не должна быть способна сама заботиться о своей области? Этот вопрос выражает суть первостепенной заботы Паули. Учитывая современное развитие психологии и физики, ведущее к принятию метафизической концепции и психе, и материи, Паули должен был понять истину, которую искали, хотя и безуспешно, алхимики. Видение Паули было основано на концепции целостности, которая для него вращалась вокруг важной идеи — «психе и материя подчиняются общему, нейтральному, недоказуемому упорядочивающему принципу»[259]. Будучи физиком в душе и имея связь с источником глубинной психологии, Паули не по своей воле столкнулся с личной и коллективной проблемой, которая неотступно требовала его внимания, и только Юнг мог оценить последствия этого столкновения — пусть и с особой точки зрения в соответствии со своей психологией.

<p><strong>Единство сущности</strong></p>

Развивая эти провокационные мысли, Паули предложил гипотезу: существует единство сущности, нейтрализующее индивидуальности духа, психе и материи. Чтобы продемонстрировать это, Паули вернулся с новыми инсайтами к сну, который включил в неформальное эссе «Фоновая физика» пять лет назад (см. главу 5). Вот этот сон:

Мой первый учитель физики (А. Зоммерфельд) говорит мне: «Важно изменить расщепление основного состояния атома [водорода] Музыкальные ноты выгравированы на металлической пластине». Далее я отправляюсь в Геттинген.

Это один из двух снов, о которых Паули сказал: «Я ни в коем случае не заявляю о своей способности к «толкованию» двух этих снов. … Мне даже кажется, что для такого толкования необходимо дальнейшее развитие всех наук».

Теперь он намеревался показать, что физический сон можно символически перевести на языки теологии и психологии, показав единство сущности всех трёх наук.

<p><strong>Язык физики</strong></p>

Подводя итог анализа сна из пятой главы: атом водорода, как простейшая атомная структура, состоит из единственного протона в ядре и единственного электрона на орбите. Он представляет основную пару противоположностей в природе, космический символ начала. Основное состояние — самый нижний энергетический уровень, который может занимать электрон в атоме без опасности быть притянутым к ядру. Расщепление основного состояние порождает дублет (подобно зеркальному отражению) в линейном спектре, который Паули считал основополагающим. Металлическая пластина и выгравированные на ней ноты образуют неразделимую пару. Геттинген известен своей ролью в истории математики.

<p><strong>Язык теологии</strong></p>

Для теологического языка Паули привлёк образ Бога как complexio oppositorum, символ завершенности. Когда Бог освещает сверху человечество, люди осознают своё подобие Богу. Таким образом (как при расщеплении основного состояния атома) формируется «дублет» или отражение: люди отражают божественный образ, содержащий в себе противоположности с infans solaris в центре[260] (см. рисунок в главе 5).

<p><strong>Язык аналитической психологии</strong></p>
Перейти на страницу:

Похожие книги