- Нет, - с улыбкой сказал я, - едите вы плохо, а в лесу этого добра вагон и тележка, да и в речках и море рыбы валом, я пока сюда добирался, в этом убедился, прошлось два раза рыбачить, а из снастей всего лишь одни руки. А рыбка ничего попалась.
- Дык осень сейчас, - снова встрял Малышев, - в воде за два десятка минут окачуришся ежели не вытащат.
- Вот выйдешь из госпиталя сходим, проверим, - ответил я, - заодно и самолёты, упавшие можно проверить на предмет полезного в хозяйстве барахла, я засёк, где они упали.
- Нож говоришь, - в раздумье протянул Сергеич, - ну-ка Петя подай ему ножик. Достав из тумбочки мешок, Сергеич, вынул оттуда ножны с ножом.
Петро быстро выполнил указание Сергеича. Все с дальнейшим интересом уставились на меня.
Взяв нож, а это была обычная финка, крутанул его в левой руке, проверяя балансировку.
- Ну что могу сказать, - сказал я, уж что, что, а с ножами мне дело иметь приходилось довольно часто, - чуть утяжелена ручка, если нужна точная балансировка, могу сделать. Для разделки рыбы и дичи самое то.
Повернувшись к двери, сказал, - над окном сучок посередине, - не поворачиваясь с левой руки, метнул финку за спину, в сторону окна. Когда она попала туда, куда я и планировал, неспешно босиком подошёл к окну и выдернул её. Вдев в чехол, протянул Сергеичу.
- Нет, - замахал, тот руками, - оставь себе, подарок, за самолёты.
- Спасибо, - прижав ножны с финкой к груди, пообещал, - через неделю, когда выйдешь из госпиталя, если будет опять авиа налёт, нескольких с вашего катера приземлю, - засмеявшись, добавил, - если пустите на катер.
- А пустим, - сказал Сергеич, - и посмотрим, как приземляешь самолёты. Ну, всё народ, перекур, в туалет и отбой, пора на боковую.
Утром следующего дня, проснувшись в шесть часов, первым делом сбегал в туалет, выпросив тапки у лежащего Малышева. Пока не наступило время завтрака, наложил на себя опять заклинание среднего исцеления.
После завтрака, как и принято, в лечебных заведениях, прошёл обход больных. В нашу палату обход попал часов в одиннадцать. Так как я лежал у входа в палату, то ко мне подошли в последнюю очередь.
"Айболит" сказал, чтобы до его подхода ко мне, сняли временную повязку с меня, для осмотра. Повязку снимала всё та же блондинистая Вероника Павловна, после снятия последнего слоя бинтов, с широко открытыми глазами уставилась на то место, где в плечо вошёл осколок. На том месте, вместо кровянистой ещё не зажившей зашитой раны, находился красный рубец.
- Анатолий Павлович, - осипшим голосом позвала она, "Айболита", который занимался осмотром спины Малышева, - идите сюда.
- Ну что, там ещё - недовольным голосом произнёс Анатолий Павлович, которого я окрестил как "Айболит", но всё же отрываясь от Малышева и подходя ко мне.
Уставившись на моё плечо, тот даже от удивления, снял и протёр свои пенсне, но картинка и после этого не поменялась.
- Ни чего не понимаю, - растеряно произнёс он, - я же его оперировал вчера, осколок вынул, а тут рубец, да вот же нитки, не может быть, - подняв с табуретки Веронику Павловну, он сам сел на табурет и всё ещё не веря своим глазам, принялся ощупывать своими руками моё плечо.
- Как так молодой человек? - произнёс "Айболит", уставившись на меня.
Пожав голыми худыми плечами, я сказал, - Я же вам вчера говорил, за три дня даже рубца не будет.
- Но как, - всё ещё непонимающе, произнёс "Айболит". Остальные его помощницы столпились за его спиной, так же, не понимающе, смотрели на меня.
- С научной точки зрения, объяснить не могу, - сообщил я глядя на него.
- А, с не научной, - тут же добавил он.
- У меня бабушка шаманкой, в седьмом поколении была, меня и научила. В лесу по другому ни как, докторов то, нет там, а лечиться надо, - сообщил я.
- И что и другие так могут? - задал очередной вопрос "Айболит".
- Может и могут, - согласился я, - только здесь никого нет, кто так сможет.
Помолчав, добавил, - по крайней мере, я не встречал.
- А покажешь, как ты это сделал, - снова спросил он.
- Показать то можно, - ответил я, - да только после этого, я в отключке бессознательной буду примерно неделю, а это мне чёт, не очень хочется. Мал я, ресурсов организма, у меня мало.
Ага, понятно, - понимающе кивнул "Айболит", - организм ещё растёт и что шрама даже не будет?
- Будет, - сообщил я, - но очень малозаметный. Меня можно уже завтра выписывать, нитки сняв. Чё мне тут делать?
- Посмотрим, посмотрим, - задумчиво проговорил "Айболит", вставая с табуретки и выходя из палаты.
До обеда больше ничего не происходило, а после обеда Малышева навестил его друг Смирнов, пришедший в госпиталь на перевязку. О чём они разговаривали, я не знаю, так как по собственной инициативе начал выполнять обязанности самого младшего по палате, то есть, по-простому был на подхвате у всех больных-раненых палаты, если в этом была необходимость. На что одобрительно смотрел на меня Сергеич, как самый старший в палате.
