- Количество стволов, на первых, скорость и торпеды на вторых, - пояснил я Арбузову, - на самый плохой случай у нас, это размен наших ВК на боевые корабли немцев, миноносцы уйдут из-за запаса скорости, а в лучшем случае уничтожение артиллерией и минами подбитых кораблей немцев.
Седевшие рядом со мной Корнейчук и Репин согласительно закивали головами как впрочем, и некоторые другие из сидевших здесь же начальников.
- Приблизительно так, - проговорил я, - ну и само собой усилить здесь патрулирование, да чуть было не забыл, ещё необходимо согласовать частоты для работы, как самолётов, так и всех наших кораблей. А эскадрилья бомбардировщиков это наш резервный вариант на самый крайний случай.
- Почему? - тут же задал вопрос уже Репин.
- Потери среди них будут, большие, а результаты мизерные - неохотно пояснил я, и видя продолжающее непонимание Репина, добавил - слишком устаревшие самолёты, не соответствуют требованиям времени - нет соответствующей скорости, бомбовой нагрузки, точности бомбометания, плохая защищенность. Но что имеем, то имеем.
Других дельных предложений на совещании не поступило, далее обговорили текущие вопросы и вопросы взаимодействия. С Репиным решили отправить Корнейчука так сказать для подстраховки. Старшим нашей эскадры был назначен Ледяев - шёл на флагмане эскадры ВК ПВО "Победитель", с ним так же шёл Валишев на артиллерийском ВК "Песец", а на миноносце "Североморск" выходил Арбузов.
На том совещание и было закончено.
Торпедные катера Репина вышли в Баренцево море, по окончанию совещания и полным ходом устремились в сторону Киркенеса.
На аэродром после обеда меня отвёз лично Гизатулин, предварительно переодевшись в новую форму соответствующую его статусу. Ледяев остался встречать подходившие корабли флотилии и одновременно готовить корабли к выходу в море.
На аэродроме наша легковая машина сразу же подрулила к трём стоявшим в стороне самолётам-торпедоносцам, а именно ДБ-3Ф как мне потом объяснили.
Подошедший к нам высокий военный, приложив руку к шапке, представился - капитан Гарбуз, командир звена 6-й минно-торпедной эскадрильи 2-го гвардейского смешанного авиационного полка, для удобства пройдёмте в землянку.
Уже в землянке, он садясь за стол сказал, - меня наш командир полка очень-очень попросил, чтобы я оказал вам максимальное содействие.
- Как там ваш Феоктистович, уже оклемался после госпиталя? - задал я вопрос капитану, когда и мы с Гизатулиным устроились за столом в землянке.
- Откуда его знаешь? - как бы мимоходом, поинтересовался капитан Гарбуз.
- Да недавно пришлось его и лейтенанта Иволгина вытаскивать из плена, - пожав плечами, сообщил я, - я тогда был прикомандирован к разведгруппе сержанта Леонова из отдельного разведывательного отряда Северного флота, на период выхода. Заодно у немцев спасатель угнали.
- Так это был ты? - у капитана Гарбуза, казалось, от удивления вылезут глаза из орбит, - Ваник Северный, юнга нашего Северного флота?
- Юнга, - согласительно кивнул головой я, подтвердив, - из экипажа РС-513, Мурманская флотилия, Северный флот.
- Борис Феоктистович, вместе с лейтенантом Иволгиным после госпиталя заезжали к разведчикам поблагодарить за свое спасение, так Леонов и его командир такое им по рассказывали, что мы просто не верили, - проговорил Гарбуз, - но наш особист - хороший мужик, всю информацию подтвердил. Так что за спасение Феоктистовича тебе большое персональное спасибо, от всего полка. Да и спасатель здорово помогает уже троих лётчиков спас.
Всё время во время нашего разговора Гизатулин молчал, отдавая инициативу разговора в мои руки, как мы с ним договорились заранее.
- Ладно, это дела давно минувших дней, - проговорил я, - как у вас с полётами и успехами на этом поприще в качестве торпедоносцев?
- Пока особо похвастаться нечем кроме постановок авиамин, - пожав плечами, ответил капитан Гарбуз, - всё-таки, плохая погода и метеоусловия за зиму, не давали особо летать, да и эффективность, от этого тоже маленькая. Звено прибыло на Север с Балтики 9 сентября 1941 года, и до конца года совершило 36 боевых вылетов. Характер боевой роботы, первоначально заключался в бомбёжке ближайших фронтовых тылов, портов и изредка аэродромов противника.
- Так, пока всё понятно, - проговорил я, барабаня руки по столу, - сколько вы можете взять бомбовой нагрузки?
- 2500 если в перегрузочном варианте и малом радиусе действий, - не задумываясь, проговорил Гарбуз.
- А если, торпеда и две бомбы по 500, - спросил я, - потяните?
- Должны потянуть, - кивнул капитан.
- Экипаж три или четыре человека? - уточнил я.
- Четыре - я, штурман, два стрелка, - сообщил Гарбуз.
Я, молча на листке бумаги, написал "через час, торпеда плюс две 500-ки, минус два стрелка, один самолёт" протянув бумагу Гизатулину.
Тот, поняв, что теперь его выход, посмотрел на капитана и произнёс приказным командирским голосом, - капитан Гарбуз.
Подобравшийся капитан, мгновенно вскочил из за стола, приняв строевую стойку, смотрел на контр-адмирала.
