Под насмешливый взгляд лучшей подруги я удалила фото, а Владу послала сообщение:
– Не передумала? – спросила я, когда мы с Катькой подошли к салону.
– Нет. Ты ведь не уйдёшь никуда?
– Да посижу я с тобой, успокойся.
– Ладно, а то я волнуюсь что-то.
Недавно Катька приняла самое серьёзное решение в своей жизни – избавиться от своих шикарных волос до пояса и сделать стрижку как у своей любимой Скарлетт Йоханссон. Зимой она так вдохновилась фото Скарлетт с короткой стрижкой на вручении Оскара, что распечатала его в типографии и повесила в своей комнате.
И вот через неделю ей исполняется пятнадцать – время «перемен», как я называю этот прекрасный возраст. Помню, как я в свои пятнадцать возомнила себя стилистом: сама себе сделала чёлку и покрасила пряди розовым тоником, и это прямо перед первым сентября. Пришлось срочно идти в салон, чтобы сделать эту стрёмную чёлку более или менее нормальной. Папа тогда называл меня дурочкой крашеной и веселился от души. В те же пятнадцать мы с Лерой экспериментировали со стилем одежды и косметикой. Лерка даже пару недель встречалась с приличным мальчиком из балетного училища – очень уж ей хотелось «попробовать чего-то нового», а мне в летнем лагере прокололи уши и пытались сделать пирсинг в губе. Крови было море, потом ходила с лейкопластырем на полподбородка.
Странный возраст эти пятнадцать лет – хочется бунтовать, бросать вызовы обществу и ссориться с родителями из-за абсолютного непонимания, а уже через год со смехом вспоминаешь свой подростковый бунт.
Зайдя в салон, я скривилась. Всё вокруг казалось безумно дорогим и каким-то приторным: просторный мраморный зал, зеркала с лампочками на серебряных рамах, огромные кресла, похожие на массажные. В обычных джинсах и футболке мне было крайне неловко находиться среди этого пафоса, Катька же уверенно подошла к стойке администратора и подтвердила запись.
– Насть, тут говорят, это всё займёт часа два-три, – извиняющимся голосом сказала Катька.
– Блин, и что мне эти три часа делать?
– Ну пожалуйста! Ты обещала, – она посмотрела на меня щенячьими глазами. – Посмотри сериал, тут Wi-Fi есть.
Я уселась на кожаное кресло для посетителей, достала наушники и включила недосмотренную серию «Блич», Катьку в это время обхаживала стилистка. Я с сожалением наблюдала, как безжалостно избавлялись от длины, кромсали волосы со всех сторон, нещадно выстригали виски, выжигали цвет и наносили краску. Я всегда хотела иметь такую же густую золотисто-каштановую шевелюру, а вместо неё мне в наследство от папы достались жиденькие белесые волосики.
Когда Катька поднялась с кресла, передо мной стоял совсем другой человек – нахальный, дерзкий, бросающий вызов обществу, как и положено в пятнадцать лет. Она неуверенно крутилась перед зеркалом, мусолила волосы, то морщилась, то улыбалась. На симметричном лице с высокими скулами короткостриженые виски и пышная кроваво-красная копна сверху смотрелись просто великолепно.
О том, что Катя ничего не сказала родителям, я узнала на лестничной клетке перед квартирой. Сестра скрючилась, натянула капюшон до самых глаз, смотрела на дверь как-то затравленно. И куда же подевалась эта подростковая самоуверенность?
Как только мама открыла дверь, Катька прошмыгнула в квартиру, скинула обувь и скрылась в своей комнате. Мама вопросительно посмотрела на меня.
– Ну и что это было?
– А это дочь твоя не умеет отвечать за свои поступки, – усмехнулась я.
– Та-а-ак, что произошло? – мама направилась в Катькину комнату.
Та сидела на диване, пялясь в смартфон, капюшон до сих пор укрывал новую причёску. Увидев маму, она закатила глаза и ещё глубже натянула капюшон.
– Ну показывай. Что прячешь? Подстриглась?
Катя нехотя стянула капюшон и потупила взгляд. На мамином лице появилось типичное «мамское» выражение. Такое выражение появляется у всех мам, когда ребёнок делает что-то очень глупое: брови поднимаются, губы сжимаются, взгляд из-под полуопущенных век становится вопросительно-насмешливым.
– Папе покажешь или будешь ходить в капюшоне, пока волосы не отрастут?
– Лучше в капюшоне, – буркнула Катя
– Могу тебе шапочку сшить на лето с дырочками, чтобы мозг проветривался.
Я стояла в дверях и тряслась от смеха. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Катька в панике натянула капюшон обратно и жестами показала, чтобы мы ничего не говорили папе.
– Девочки, вы вернулись? Мама приготовила сегодня утку, пойдёмте пробовать. Что у вас тут за собрание?
Папа зашёл в комнату, его взгляд сразу упал на Катьку.
– Дочь, почему ты в уличной одежде на диван залезла? Разделась бы сначала, – вдруг он сощурился и подошёл ближе к дивану. – Ну-ка, что у тебя там?
Папа сдёрнул капюшон с отчаянно сопротивляющейся Катька. Его брови взлетели наверх, но в следующую секунду сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Я почувствовала в воздухе напряжение, мама почти незаметно придвинулась ближе к Кате.
