Вдруг дверь резко распахнулась, и из кабинки вывалилась Оля. Именно вывалилась – запнулась о косяк длинным каблуком, схватилась за дверь, уткнулась в стену напротив. Её черная тушь растеклась, образуя под глазами тёмные кляксы, тональник уже не скрывал поблёкшую кожу с яркими веснушками. Мы с Лерой в недоумении переглянулись, когда Оля прошествовала мимо к раковинам с зеркалами, лишь окинув нас кротким взгляд.
– Оль, всё в порядке? – осторожно спросила Лера, трогая подругу за плечо. Оля чуть вздрогнула, словно от неожиданности, но руку не сбросила.
– Всё прекрасно, – Оля достала из сумки пудру и начала обильно штукатурить лицо. Вдруг она выронила кисточку, глаза её расширились и, согнувшись пополам, она выблевала в раковину с пол-литра тёмной жижи. Мы с Лерой еле успели отскочить, чтобы брызги не попали на одежду, но тут же подошли обратно придержать дрожащую подругу с обеих сторон.
Оля вывернулась из наших рук и влетела в ближайшую кабинку, еле успев прикрыть за собой дверь. Через секунду мы услышали жуткие рвотные звуки, сопровождаемые разбивающимся о стенки унитаза водопадом блевотины. Я хотела было постучать в дверь, чтобы помочь Оле, но Лера помотала головой, поманив меня в коридор.
– Ну, пиздец, чё. Вот она и доигралась.
– Почему доигралась?
– Потому что связываться с мужиком, который торгует наркотой, да ещё и сам принимает, это треш полный. Теперь и она принимает, а ещё подторговывает! У меня нет слов, – Лера помотала головой.
– Думаешь, всё-таки наркота? – я вспомнила рассказ Влада про своего двоюродного брата.
– Ну а что ещё? Ты же рассказала про Море, что она там пыталась втюхать экстази всем, – возмутилась Лера, а я сконфуженно кашлянула. Про себя я Лере не говорила. – У меня папа ещё имел дело с нариками, когда работал в полиции. Такого понарассказывал, аж мурашки по коже. И главное, большинство наркоманов не хотят, чтобы их вытаскивали из дерьма. Как видишь, Оля тоже не очень хочет. Предлагаю подождать ещё пару недель, последить за её состоянием.
До начала пробного по русскому оставалось всего минута. Мы разрывались между тем, чтобы поспешить в класс, и тем, чтобы подождать Олю в коридоре. Из туалета всё ещё доносились глухие всхлипы – кажется, на экзамен Оля не собиралась приходить время, а мы не могли просто взять и оставить подругу разбираться с проблемами.
Опоздали мы больше, чем на десять минут. Русичка уже приступила к объяснению правил заполнения бланков, когда мы втроём, запыхавшись, ввалились в кабинет. Точнее, запыхались только мы с Лерой, когда буквально тащили Олю по коридорам. Та старалась держаться настолько независимо и высокомерно, будто только что ужинала в ресторане, а не блевала в туалете от передозировки. Никакой благодарности от Оли не дождались, она лишь попросила нас не лезть не в своё дело и оставить её в покое. Ну оставить, так оставить. Как бы мне не хотелось помочь подруге, она девочка взрослая, разберётся сама.
Но разбираться сама Оля не планировала – так и продолжила пропускать по одному-два дня, иногда приходила бледнее обычного, но выглядела довольно неплохо. Хорошо, хоть на остальных пробных ЕГЭ проблем не было. После третьего прогула Алла Дмитриевна позвонила Олиной маме, но та поступила, на мой взгляд, мудро: где-то достала справку от невролога о том, что у Оли не всё в порядке с нервами из-за предстоящих экзаменов, поэтому иногда она будет оставаться дома. Не могла же она признаться, что дочь живёт непонятно где и не собирается возвращаться домой.
Результаты пробных ЕГЭ стали для меня великолепной неожиданностью – математику я написала на шестьдесят девять баллов, по остальным набрала больше восьмидесяти пяти. По литературе как раз попалась тема сочинения, которую мы разбирали на курсах; я с лёгкостью выудила из памяти ответы на вопросы о Чацком. Моя уверенность поднялась на тысячу процентов – я не глупая, я сдам это чёртово ЕГЭ, я не пойду работать официанткой! Краем сознания понимала, что это только предварительные результаты и на реальных экзаменах может быть всё гораздо сложнее, но, чёрт побери, как же прекрасна жизнь!
И с Владом было всё хорошо, хоть я и держала где-то глубоко в голове гаденький запасной план. Виделись мы почти каждый день: гуляли по весеннему городу, держась за руки, много разговаривали, подолгу стояли прижавшись друг к другу во дворах у чужих подъездов. Затхлый запах его старой дедовской куртки смешивался с ароматом шоколадного Axe, который я ему подарила на месячную годовщину. Когда я вручила обёрнутый ленточкой флакон, Влад принял его с большой неохотой. Уж не знаю, чем ему не угодил подарок, ведь он мне не приготовил ничего.
