Тесно станишникам на Дону да на Кубани! В пересчёте всех десятин на казачьи лихие головушки, оно вроде как вволю земли, да не выпустит её старшина казачья! Не выпустит и не выпускает — даже и ту, что общинной считается. Мно-ого сейчас среди казаков тех, кто даже коня и оружие купить себе не могут, за казённый кошт на службу их собирают.
Нарезаются земли под станицы на границе с Афганистаном, а местные казакам — не рады. Ни афганцы, ни поданные Российской Империи, ни…
… только сами казаки и рады. У них давно уже — планы, с семидесятых годов ещё, да с конфликта на Кушке. Живы ещё те, кто воевал в здешних краях, и не все они старики. Есть карты, проводники, и поговаривают, даже землица нарезана загодя, тогда ещё.
Вот как в таком разе развернуть их? Опору режима?
Сложно сейчас в Туркестане, очень сложно — так, что икается порой в Петербурге. Клубок змеиный из интересов эмиров и беков Афганских и Туркестанских, казаков и администрации тамошних земель, британцев и Бог весть, кого ещё.
А царь рыбу ловит…
… ну или чем он там занимается? Царствует, а править — решительно не хочет, но и другим не даёт.
Растопырил страну в раскоряку, пытаясь услужить разом всем, да только вышла какая-то политическая «Камасутра» С Британией разругался, а с Францией или Германией не союз, а чорт те што! Даже с Южно-Африканским Союзом ухитрился отношения испортить. Талант у человека, не иначе[58]. Р-рыбак…
Пока раздумывал, руки сами подтянули салфетку, Санька протянул карандаш, да и…
— Охо-хо! — засмеялся Иосиф Филиппович, забавно кругля глаза, — Эк ты царя нашего батюшку!
Николая я изобразил очеловеченным страусом, засунувшим голову в песок, и только откормленный афедрон, обтянутый белыми лосинами, приглашающее торчал над песками. А вокруг такие же очеловеченные звери-страны, приглядываются…
— Прелестная в своей пошлости карикатура, — заключил Иосиф Филиппович, пряча салфетку в карман, — С вашево позволения, я её пристрою в одном из европейских издательств. Есть у меня, знаете ли…
— Даже и гонорара требовать не буду, — согласился я.
— Я за вас потребую, — отмахнулся старик, — Это, знаете ли, своевременная вещица. Остро!
— Вам видней. Так… што же будем делать с этой чортовой эмансипацией?
— Ф-фу… Я, знаете ли, не могу в настоящее время ручаться за правильность своих мыслей, — начал медленно адвокат, — но пожалуй, посоветовал бы до поры сделать вид, што вы играет по их правилам. Ну, знаете… немножечко интервью, разговоры с общественность, лекции. Специально эту тему поднимать не нужно, но будьте уверены — спросят, и спросят не раз, равно как и поинтересуются обыском с конфискацией.
— Всё настолько серьёзно, — построжел лицом опекун, — што следует делать вид, будто мы приняли правила чужой для нас игры?
— Более чем, Владимир Алексеевич, более чем. Я бы… — пожевал адвокат губами, — посоветовал бы вам всемерно ускорить работу над документами для Нади, хотя бы даже и через взятку. Разумеется, в стороне я не останусь, но в этом деле на острие будете именно вы.
Опекун подобрался хищно, и…
— … ни в коем случае, Владимир Алексеевич, — покачал пальцем адвокат, — без этих ваших… штучек! Это, господа, ко всем относится, без исключения! Провокации… нда-с, почти наверняка будут, так што — передвигаться только в компании, с надёжными свидетелями, только в светлое время суток, и разумеется — никаких трущоб!
— До поры, — он ткнул пальцем в опекуна, — так и только так! Потом Надю в охапку и на поезд, но желательно… у вас есть надёжные знакомые, которым вы можете доверять самым решительным образом?
— Антоша Чехонте, — без раздумий сказал дядя Гиляй, — Наденька его знает и очень любит, да и характер у нево вполне авантюрный. Есть и…
— Даже так? — приятно удивился Иосиф Филиппович, перебивая опекуна, — Славно! Антон Павлович вполне подойдёт на роль сопровождающево. Ну а вы с Егором Кузьмичём и Александром Фроловичем будете делать вид, што готовитесь к затяжной войне с Российской Фемидой. И только потом… вам ясно?
Переглянувшись, мы кивнули, но адвокат то ли для убедительности, то ли не вполне доверяя столь быстрому согласию, добавил, загибая пальцы.
— Фемида Российская во всём её безобразии! Отдельно — Сергей Александрович. Отдельно — Александр Михайлович. Казаки… да-да, могут, и ещё как могут! Британцы… да-да, позиции их в Российской Империи традиционно сильны, несмотря на нынешние разногласия.
— Русское собрание, — продолжил он, — и… Бог весть, кто ещё может счесть себя обиженным и оскорблённым, или просто пожелает выслужиться. Каждый шаг — с тремя подстраховками, господа! Каждый!
Через густые пряные джунгли протянулась колонна чорных воинов, кажущаяся бесконечной извивающейся змеёй. Ловкие как пантеры, африканцы скользят меж зарослей, огибая попадающиеся на пути валуны, единым прыжком перемахивая неширокие лесные ручьи и речушки.
