Пришлось Кочету написать правильное название на странице своей тетради и пододвинуть её к соседке. Та прочитала и прыснула от смеха, прикрывая рот рукой. Но преподаватель заметил это, посчитав, что девушку рассмешил её сосед, и с укоризной взглянул на Платона. Но тот, уже уткнувшийся в свою тетрадь, не видел этого.
И с этого момента Платон решил собирать смешные истории.
— Уж больно часто они стали мне попадаться?! Или я стал внимательней слушать вокруг себя? Видимо так? Но не только из-за этого, а ещё, скорее всего, у меня расширился круг общения! — рассуждал он.
И оказался прав. Однажды на семинарских занятиях по истории КПСС преподаватель Гартман поправил студента Кочета, по памяти процитировавшего суть чего-то из ленинских работ.
Но Платон не согласился с его замечанием, подтвердив, что именно это он прочитал в первоисточнике.
На такой факт Гартман даже густо покраснел, Но не из-за того, что он публично проиграл спор своему студенту. Ему вдруг стало стыдно за партию, ярым апологетом идей которой он являлся, и руководство которой в лице её главного руководителя И.В. Сталина извратило смысл некоторых ленинских идей, пойдя по пути их фальсификаций.
Однако он запомнил принципиального студента, при всех фактически опозорившего его самого и главное его партию.
Но обратили внимание на Платона и студенты из его группы. Тем более что Кочет хоть и был среди них самым младшим по возрасту, но зато был самым высоким по росту. А невысокий энергичный блондин Радик Юркин так вообще стал подсаживаться к Платону, видимо выбрав его в свои друзья, почувствовав родственную душу. И Платон не возражал. В конце-то концов, у любого человека и в новом коллективе должен был быть и новый товарищ. Из рассказа этого нового товарища, Кочет узнал, что отец того долгие годы служил в НКВД и был уволен со службы, как сторонник Берии. Радик даже как-то принёс на семинарские занятия маленькую фотографию Берии и тайно показал Платону.
— Да-а! С этим пареньком надо быть настороже! Похоже, он из буйных?! — понял Кочет, начав присматриваться к москвичу Радику.
И вскоре он составил предварительный психологический портрет товарища. Тот был явно волевым и с сильным характером, может даже смелым, но настороженным и аккуратным. Всегда находясь в хорошем настроении, с Платоном он общался легко, весело и открыто. За его видимой простотой, искренностью, приветливостью и спокойным нравом чувствовались оптимизм, порядочность и надёжность. А из разговоров с ним Кочет даже почувствовал в нём романтику фантазёра. Но, вместе с тем, Платон уловил в его поведении некоторую сдержанность и попытки подавлять свои эмоции, придававшие ему облик терпеливого и уравновешенного человека. И Платон стал больше присматриваться к нему.
— Только бы не нарваться на второго Сталева! — с опаской подумал он.
Первые две с половиной недели для вновь испечённого студента прошли в новых заботах быстро и незаметно. По воскресеньям 4-го, 11-го и 18-го сентября он ездил в Бронницы помочь родителям в саду и огороде, и забрать очередную партию урожая.
Там он узнал, что 5 сентября ребёнка, наконец, родила и, до этого завидовавшая Варе Гавриловой, другая красавица их садоводства Людмила Кузнецова, вышедшая замуж за Валерия Шевлюгина. Новорождённой девочке дали имя Милена.
В этот период Платон не забывал интересоваться политическими и международными новостями.
Неожиданным для него явилось принятие 11 сентября на Красной площади «Клятвы молодёжи».
А на следующий день 12 сентября в Лагосе открылась Всенигерийская конституционная конференция по будущему государственному устройству страны.
