Юность полностью

— «Не знаю! По привычке, наверно? Но он поначалу так и назывался садовым участком по документам и по договору?!».

— «Но он так назывался, когда распределялись земельные участки!? А ведь у нас не только участок с садом, но ещё и с огородом и домом!?» — аргументировано возразил Платон.

— «Да! Но папа так называет! Но, если хотите, давайте называть участок дачей! Я не возражаю!».

— «Давайте! Будем называть наша дача!» — поддержала и Настя.

Тут же Платон поздравил мать и сестру с международным женским днём восьмое марта вручил им подарки, коими те оказались довольны.

— «Насть! Наш Платон сегодня впервые вручил нам подарки, купленные на свои заработанные деньги!» — подчеркнула мама особенность этого дня.

— «Я так поняла, что к Гавриловым ты не собираешься!? И поздравлять их даже по телефону не будешь?!» — обратилась она теперь к сыну.

— «Но ведь ничего не изменилось?! Да и денег на подарки у меня больше нет! А у тебя я их брать принципиально никогда не буду!» — ответил тот.

Но в этот момент в квартиру с поздравлениями своих женщин вошёл отец, которому и было перепоручено поздравить всех женщин Гавриловых по телефону.

В понедельник 13 марта в цехе проводилась фотография рабочего дня. К Платону и к ближайшим к нему токарям была приставлена нормировщик цеха — тридцатилетняя Галина Егорова. Она была достаточно высока, в меру упитана и стройна. Прямые короткие русые волосы, на затылке уложенные в пучок, открывали её простое, улыбающееся милое лицо с серыми глазами.

Её ноги тоже были без изъянов. В общем, она представляла собой идеал средней, весьма приятной во всех отношениях и даже в чём-то сексуально привлекательной женщины. А её манера всегда по-доброму и приветливо общаться с окружающими добавляли ей шарма и манящей привлекательности.

Она объяснила Платону, что будет фиксировать время на подготовительные, основные и заключительные операции, а также на отдых и отправление естественной нужды. Потом всё это будет усредняться с данными других рабочих, чтобы в итоге вывести правильные нормы выработки. И Платон с пониманием понял это, без обид и лукавства добросовестно называя ей следующую операцию или свои действия. Ему самому даже стало это интересно. К тому же Галина оказалась приятным собеседником, да ещё и с юмором. А как член профбюро цеха, она объяснила преимущества и выгоды, и уговорила Кочета вступить в профсоюз.

На следующий день, обсуждая прошедшую накануне фотографию рабочего дня и добросовестную работу Кочета, Василий Иванович сообщил ему, что это видимо делалось для снижения расценок и дал важный совет:

— «Платон! Ты только запомни! Первый год надо работать на свой авторитет! А потом он тебя всю жизнь кормить будет!».

И у молодого Платона Петровича Кочета началась дружба с бывалым интеллигентным рабочим Василием Ивановичем Кашириным. Платон теперь во время отдыха или отсутствия работы подходил к Василию Ивановичу, зная, что не помешает ему в работе, которая у того была почти всегда.

В Кочете Каширин нашёл интересного собеседника, с которым можно было поговорить на различные темы. Но его больше интересовали международные события.

От Платона он узнал, что ещё 12 марта временный народный консультативный конгресс Индонезии лишил президента страны Сукарно всех его полномочий, назначив генерала Сухарто исполняющим обязанности президента страны.

— «Платон! А для нас это плохо? Ведь Сукарно был другом нашей страны, часто приезжал к нам, а мы ему помогали?! — спросил Каширин, не веря, что Кочет сможет что-нибудь добавить к его реплике.