Юность полностью

— «А я одним днём закрыл все важные для меня вопросы! И парад посмотрел, и с сыном пообщался, и можно сказать авансом отдохнул! А завтра я хорошенько поработаю на участке! А занятия мне всё равно в голову бы не пошли!» — объяснил Платон.

— «Хорошо! А то мы сегодня с непривычки очень устали, а отец там остался допоздна работать и ночевать, чтобы с раннего утра побольше успеть сделать! Так что твоя помощь будет кстати!» — согласилась мама.

И в перенесённый выходной в субботу Платон сдержал своё слово, вскопав на участке всё что, что было нужно.

А отец встретил его с радостью, объяснив свой ударный труд:

— «Я на всё лето уезжаю! Так что впервые вы будет здесь работать без меня! Да и тебе по большей части этим летом некогда будет заниматься огородом и садом! Поэтому я и хочу побольше сделать! Так сказать, задел!».

Чуть уставший, но довольный возвращался Платон домой про себя думая:

— Ну, вот! Я по дому и в семье, даже в семьях, всё сделал, всем помог, как мог! И теперь, как говорится, полный вперёд!

В это раз день Победы 9 мая пришёлся на субботу. Поэтому Кочеты с раннего утра выехали поработать два дня на участке. Начало этого сезона, да и, пожалуй, весь сезон, для их постоянного места летнего отдыха планировался очень трудным.

Бабушка жила в деревне и помогала сыну Юрию, к которому на летние каникулы из Фрунзе должны были приехать дочь Тамара и сын Сергей — тоже её внуки.

Пётр Петрович на всё лето уезжал бухгалтером в министерский пионерлагерь «Берёзка».

У Алевтины Сергеевны естественно был только один отпуск.

А у Платона сначала были выпускные экзамены, а потом вступительные в ВУЗ.

И только самая младшая в семье Настя после производственной практики была свободна всё лето. Но её ещё нельзя было считать самостоятельной боевой единицей семьи.

Так что в перспективе их участок этим летом ждало относительное запустение, чего очень боялась его хозяйка Алевтина Сергеевна. Ибо Устав садоводства предписывал свои участки держать в надлежащем порядке. А она, как коммунист, всегда была законопослушной, к тому же была очень щепетильна к вопросу поддержки своего высокого авторитета.

А после праздников в мае Тоня Любакова случайно спасла Платона от потери своего авторитета и двойки по обществоведению. По нему и истории у Платона были одни пятёрки.

Но к предпоследнему уроку он не успел вообще ничего прочитать из заданного материала по обществоведению. Опасность заключалась в том, что Идалья Павловна могла поднять его с места для дополнения и уточнения ответа другого ученика в самых трудных и малопонятных вопросах, что ранее бывало не раз.

— Вот бы был номер, если бы она и в этот раз подняла меня с места?! — вспоминал Платон, после того, как опоздавшая к началу урока их комсорг Тоня Любакова неожиданно попросила Идалью Павловну отпустить Кочета рисовать плакат к выпускному вечеру.

И Идалья Павловна, взглянув в журнал, разрешила:

— «Да! Кочета можете забирать! С ним ясно! У него всё в порядке!».

Счастливый Платон вышел из класса за Антониной и через несколько шагов поблагодарил её за невольное спасение.

Но теперь это надо было отрабатывать. С чувством миновавшей опасности он предался перерисовыванию на большой ватман контура тела девушки с обложки журнала «Юность», на которую ему указала комсорг, готовившая школьные мероприятия к последнему звонку. Ведь сам он ещё с пятнадцати лет охладел к рисованию, и теперь мог лишь по большой необходимости использовать свои былые навыки.

Но вскоре Платон спас себя сам при подведении готовых итогов по географии.

— «Кочет! А вы знает, что у вас за год может быть три?» — неожиданно ошарашила Софья Семёновна Платона и всех рядом стоящих учеников, ответивших удивлённым гулом голосов.

— «Как это?!» — тоже удивился и даже испугался Платон.

— «Ну, вот, смотрите! У вас за третью четверть стоит четыре, а за четвёртую четверть выходит три — значит за полугодие будет три! Дальше смотрим! У вас за первое полугодие стоит четыре, а за второе будет три, значит и за год будет три! Вот и всё!?».