Юность Барона. [3 книги] полностью

— Та-ак! Митяй! Этого сына полка тоже к коновалам забирайте. Только смотри, чтобы они по дороге сызнова друг дружке в горло не вцепились.

Партизаны с деликатной осторожностью вывели из землянки Юрку, а следом, уже безо всяких церемоний, выволокли размазывающего по лицу хлещущую кровь Битюга.

Дождавшись их ухода, Лукин устало опустился на нары и схватился за голову:

— Ну почему?! Почему именно на мою дурную голову и такие напасти?

Клавдия, дрожа всем телом, продолжала громко всхлипывать, все еще не веря в чудесное спасение.

— Может, и к лучшему, что на твою? А, Сережа? — тихо спросил Катерина.

С некоторых пор между ней и Лукиным образовалась грозящая перерасти в нечто больше симпатия. А потому сейчас, не на людях, Катя могла себе позволить подобное неуставное обращение.

— Это еще почему? — не понял Сергей.

— Если бы сейчас здесь, на твоем месте, был Хромов, Битюгу бы медсанчасть не понадобилась. Михалыч бы его просто пристрелил. На месте.

— Да чтоб вам всем провалиться! — рыкнул Лукин, понимая всю правоту слов девушки, и, рывком поднявшись, вышел из землянки.

Допив пиво, Барон сдал пустые кружки в ларек и двинулся вверх по улице Луначарского — в сторону центра, а далее — вокзала.

Разжившиеся водочной четвертинкой Пичуга и его визави, носивший в миру прозвище Дроныч, к тому времени успели основательно полирнуть. По этой ли, по иной ли причине Дроныч сопроводил уходящего Барона недобрым, а следом свистнул крутящегося неподалеку пацаненка лет двенадцати:

— Котька! Ходи до нас!

Пацан шустро прискакал к столику и уставился на взрослых с вопросительной готовностью исполнить любое поручение.

— Мужика с чумоданом видишь?

— Вижу.

— Метнись. Проследи, где стояночку сделает, а после нам маякни. Понял?

— А папироску дадите?

— Вернешься — получишь. Давай шевели копытами.

Пацан со всех ног припустил за Бароном.

— На фига тебе сдался этот фраер? — смачно рыгнув, поинтересовался Пичуга. — Он же откупился?

— Не люблю борзых. Особливо пришлых…

По первости Котька отработал хвостом недолго. (Это чуть позже ему придется изрядно попотеть, наматывая круги за чужаком с чемоданом. Впрочем, тут мы несколько забегаем вперед.)

Минут через пять, все здесь же, на Луначарского, Барон притормозил, привлеченный мемориальной доской, висящей у входа в двухэтажное, красного кирпича здание. Заинтригованный, подошел поближе, вчитался. Надпись на доске гласила, что в этом здании 19 мая 1919 года на собрании коммунистов выступал нарком просвещения А. В. Луначарский. "И это, судя во всему, стало самым ярким событием в жизни города за всю его новейшую историю", — развеселившись, подумал Барон.

Рядом с мемориальной доской висела табличка, извещающая, что в этом же доме располагается Галичский краеведческий музей. Поразмыслив, Барон толкнул дверь и вошел внутрь. Вошел забавы ради, в качестве рядового посетителя. Из музеев он не воровал — принципиально разорял только частные коллекции.

В предбаннике на табурете сидела пенсионного возраста тетка в синем хозяйственном халате и занималась внеуставным занятием — вязанием чулка. На Барона она посмотрела с недоумевающим интересом.

— Добрый день.

— Видали и добрее.

— Можно к вам? Приобщиться к прекрасному?

— Чего ж нельзя. Билет пятнадцать копеек.

— Думаю, сдюжим.

Барон порылся в карманах, достал мелочь.

— А что порекомендуете осмотреть в первую очередь?

— Экспозицию самоваров и уникальную коллекцию шитых картин работы крепостных крестьян, — заученно ответила тетка.

— Благодарю за наводку.

— Только через двадцать минут мы закрываемся.

— Я постараюсь. Уложиться. Чай, не Эрмитаж.

— Да, не Эрмитаж. Но, к вашему сведению, таких самоваров, как у нас, нет даже там!

— Эка мне повезло.

Получив билет, следуя стрелке "Начало экспозиции" ("Ого! Все как у взрослых!"), Барон направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Мужчина! Чемоданчик свой можете пока здесь оставить.

— Благодарю. Он не тяжелый.

Стечения обстоятельств, они же — значимые совпадения, случаются в жизни каждого. Вот только большинство из нас не придает им значения и быстро забывает. И, между прочим, напрасно. У Бога случайных совпадений не бывает.

Коммунист Кудрявцев в Бога, разумеется, не верил. Но под спудом прожитых лет неверие его из фазы неистовой перетекло в нейтрально-терпимую. Больше того, с годами Владимир Николаевич сделался приверженцем постулата, некогда сформулированного дореволюционным критиком Александром Амфитеатровым: "Дыма без огня не бывает, но какой огонь испустил этот дым, я не знаю". А уж "дыма" в запутанной жизненной истории Юрия Алексеева, он же, как теперь выяснилось, Юрка-Барон, имелось предостаточно. К примеру, чем иным, как не пресловутым Божьим промыслом, можно объяснить тот факт, что зимой 1942 года Юра угодил в партизанский отряд именно к Хромову? А как прикажете интерпретировать то обстоятельство, что первое Юркино уголовное дело, оказывается, вел не кто иной, как Пашка Яровой? Даже если все это простые совпадения, то тем они удивительнее.