Юность Барона. [3 книги] полностью

— Тамарочка! Уважаемая! Всецело на вас уповаю. Тем более что у вас — ошибок не бывает.

— Ладно уж, ждите.

— Жду. Жду ответа, как контролер билета.

— Гражданин, вы меня отвлекаете.

— Молчу-молчу.

— Повезло вам, всего один такой имеется.

— Так мне больше и не нужно.

— Самарин Евгений Константинович, 1904 года рождения. Этот, наоборот, совсем близко живет, в самом центре. Держите адрес.

— Благодарю. Тамара, вы потрясающе любезная и столь же эффектная женщина.

— Гражданин! Вы мне тут не хулиганьте!

— И в мыслях не было.

Барон подхватил чемоданчик и отправился на стоянку такси.

А вот здесь очередей не наблюдалось. Похоже, сей вид общественного транспорта большой популярностью среди пермяков не пользовался.

— Шеф, свободен?

— А куда ехать?

— Молоти… ха? Тьфу. Вот сюда, короче, — Барон сунул бумажку с адресом откровенно скучающему водителю таксомотора.

— Не-а, не поеду. Далеко, а у меня скоро пересменок.

— Плачу два счетчика.

— Ну разве в виде исключения, — оживился водила. — Загружайтесь.

В общем, по замашкам и аппетитам пермские таксисты ничуть не отличались от ленинградских или столичных. Что у тех, что у этих — губа титькой…

— Приезжий?

— Да, — коротко ответил Барон, изрядно утомленный за последние несколько суток подобным вопросом.

— Откуда будете?

— Из Ленинграда.

— Так ведь ленинградский вечером приходит?

— А я, дружище, спешу жить. Кстати, по пути возле цветочного магазина тормозни. Надеюсь, имеются у вас такие?

— Обижаете. А вам, стесняюсь спросить, для каких целей?

— А пермяки, стесняюсь спросить, все такие любопытные? Или через одного?

— Просто у нас в магазинах цветы, в основном, трех типов — для тещи, для возложения или смешанный.

— Любопытная классификация. Изложи?

— Фикусы для тещи, красные гвоздики — на могилку или к памятнику, когда праздник или свадьба.

— А смешанный?

— Те же гвоздики. На могилку тещи.

— Смешно.

— Я к тому, что у моей, опять-таки, тещи домик с участком, в частном секторе. У нее там и розы, и мимозы, и черта в ступе. Если есть желание, можем проскочить. Небольшого крюка, конечно, дадим, зато она вам такой букет замастырит — любо-дорого.

— Ладно, уболтал, черт языкастый, закладывай своего крюка. А вообще — опоздал ты, парень, родиться. Тебе бы при НЭПе жить. Потому как коммерческая жилка налицо. Да и на лице тоже.

— Чего у меня на лице?

— Я говорю, рожа у тебя больно хитрованская…

Давненько у Евгения Константиновича не было такой скверной ночи.

Его мучили кошмары — рваные, сюжетно размытые сны калейдоскопически сменяли друг друга, но главные персонажи в них неизменно оставались прежними. То были люди, которых Самарин, казалось бы, давно и прочно удалил, вымарал из памяти, к чертовой матери. И вот именно этой ночью все они, скопом, заявились, напоминая о себе и получая наслаждение от его мучений. А уж когда в последнем сновидении в служебный кабинет Самарина ввалился чекист Кудрявцев, с засученными рукавами и в заляпанном кровью мясницком фартуке, и заявил, что отложенный до времени смертный приговор будет приведен в исполнение немедленно, Евгений Константинович проснулся с криком и до самого утра более не сомкнул глаз.

Таким его и застала супруга Надежда — измученным, страдающим, в холодном поту и в луже мочи. Застала и предсказуемо получила в свой адрес порцию визгов и оскорблений — надо же было хоть на ком-то сорвать свою беспомощную злость. Молча выслушав хамскую тираду, Надежда привычными, отработанными движениями раздела и обмыла мужа, переодела его в чистую пижаму, пересадила в кресло, сменила постельное белье и, сообщив, что завтрак будет подан через двадцать минут, поспешила убраться из комнаты. С ее уходом Евгений Константинович весь как-то сник, обмяк, а после и вовсе разрыдался от жалости. Не к супруге — к себе.

Самарин никак не мог смириться с тем, насколько несправедливо обошлась с ним судьба. Два десятилетия назад он, человек переживший ужасы первой блокадной зимы, почти одномоментно потерявший дочку и жену, умудрился не просто начать новую мирную жизнь, но и состояться в ней, вымостив карьерную дорогу. С некоторых пор глядя на мир исключительно с высоты прожитых лет и своего служебного положения, Евгений Константинович и помыслить не мог, что капризы иногда оказываются жестоки настолько, что буквально в один миг выбрасывают тебя из прежней устоявшейся, размеренной жизни безо всякого права на возвращение.

Еще каких-то восемь месяцев назад Евгений Константинович занимал должность директора промкомбината, имел служебную "Победу", был авторитетен, уважаем и "вхож". Трехкомнатная квартира в центре, дача на берегу Чусовой, сын от второго брака — призер математических олимпиад и лауреат конкурсов юных скрипачей. Что еще нужно для того, чтобы достойно встретить заслуженную персональную пенсию? Но тут — инсульт, больница, полный паралич правой стороны, частичная утрата речи, кресло-каталка и утка для большой и малых нужд. Почему?! За что?!