От группки партизан отделился Битюг, лениво дошел до поваленной березы, развязал ширинку, стал облегчаться.
— Что? Другого места не найти?
Юрка хотел произнести эту фразу с металлом в голосе. Но тот предательски сорвался, и грозное на выходе модифицировалось в сиплое.
— Ути-пути. Кто это там пискнул, вжимаясь в складки местности? Никак наш юный пионЭр? Как оно, кальсончики поменять не надо?
— За свои побеспокойся!
Битюг повертел башкой по сторонам и, понизив голос, угрожающе зашептал:
— Слышь, пионЭр! Ежели хоть слово кому за схрон шлепнешь, я тебя на мелкую ветошь порву. Уяснил? Даже Хромов не поможет.
— Пожуем — увидим, — огрызнулся любимой Гейкиной присказкой Юрка.
— Ну-ну. Главное, чтоб к тому моменту осталось чем. Жувать. Вальтер где?
— В надежном месте, — соврал Юрка. — Привет тебе передавал.
— Вернемся на базу — отдашь. Ты меня услышал? А не то…
Битюг не докончил угрозы, поскольку в овраг, вызвав всеобщее оживление, скатился Аким. Боясь упустить важное, Юрка, а следом и Битюг поспешили присоединиться к остальным.
Отдышавшись, Аким перехватил у Митяя недокуренную цигарку, сделал несколько затяжек подряд и, блаженно выдохнув, начал докладывать:
— В общем, раскладушка следующая: в Управе сейчас четыре человека. Они же — хари. Развели во дворе костер, жарят хряка.
— Корж? — нетерпеливо спросил Хромов.
— Нет. Корж в своей избе с двумя полицаями гуляет. А баба им прислуживает.
— Ах ты ж непруха! Так хотелось всю эту скотобазу одним махом накрыть. Да, а что за баба?
— Местная. Я накануне за нее у деда Митрофана справлялся. Вроде как полюбовница Коржа. Бабы в деревне ее так и кличут — старостиха.
— Вся ясно, подстилка полицайская, — заключил Битюг.
— Вроде того. Но дед сказал, что она не по своей воле, Корж ее силой взял. А как напьется, лупит почем зря.
Хромов порылся в карманах, достал клочок бумаги и огрызок карандаша:
— Изобрази место.
Аким взялся рисовать.
— Небось ждут, когда хряк сготовится? — завистливо предположил Митяй. — А там, глядишь, и Корж с коржиками присоседятся.
— Или наоборот: дожидаются, когда им прямо в избу свининки занесут, — возразил Лукин.
— Э-эх. Я бы щас тоже от шкварочек копчененьких не отказался.
— Помолчи, Митяй! — рыкнул Хромов и вгляделся в нацарапанный Акимом рисунок. — А это что такое, рядом с домом?
— Сарай заброшенный. Наполовину сгнивший. Замок для виду висит, не закрывается.
— Это хорошо, что не закрывается. То бишь, по твоим словам, вместе с Коржом на круг три человека? Так?
— Вроде того, — неуверенно подтвердил Аким.
— Вроде или точно?
— Там кобель на длиннющей, на весь двор, цепи. Я не рискнул ближе подбираться. Но троих в окне видел верняком. И бабу.
Хромов задумался.
— Похоже, иных вариантов, кроме как разделиться, нет? — озвучил свое предложение Лукин и вопросительно посмотрел на командира группы.
— А может, и хрен с ним? С Коржом? — высказался до кучи и Битюг. — Не в этот раз, так на другой, все едино прибьем гниду. Я к тому, что нам задачу ставили Управе красного петуха пустить. Со всей ейной, включая списки на отправку народа в Германию, документацией. А Корж — так, по возможности.
— А если не представится более такой возможности? — вспыхнул Митяй. — Что, пускай эта сука и дальше… шкварочки копченые жрет? А, Михалыч?
Хромов долго медлил с ответом. Наконец, решившись, скомандовал:
— Василий Иваныч!
— Я, — отозвался Чапаев.
— Примешь командование ударной группой. На тебе — Управа.
— Есть.
— А со мной на Коржа пойдут…
— Я пойду, — не терпящим возражений тоном отозвался Сергей.
Хромов кивнул, подтверждая.
— Лукин. Битюг. Митяй, поменяйся с ним винтарями, твой понадежней будет.
— Держи, снайпёр, — Митяй нехотя расстался с винтовкой. — Не вздумай обронить-потерять. Лапушку мою.
Битюг равнодушно совершил обмен.
Еще более равнодушно озвучил:
— Тебе решать, Михалыч. Но персонально мое мнение — неправильно это. Как в газетах умные люди пишут — нецелесообразно. Группу дробить.
— Будем считать, что твое персональное я услышал. А четвертым с нами пойдет…
Хромов обвел взглядом бойцов:
— Васька.
Услышав свое имя, Юрий вздрогнул.
Но, спохватившись, тут же натянул на лицо делано спокойное выражение: дескать, да запросто, вааще не вопрос.
— Василий Иваныч, сколько на твоих золотых?
— Без четверти.
Хромов передвинул стрелку на хронометре.
— Через двадцать минут начинайте. Думаю, к тому времени управимся и к вам присоединимся. Вопросы?
— Вопросов нет. Скорее, пожелания.
— Озвучивай.
— Вы там особо, того… не шумите, — попросил Чапаев. — Восемь на четыре преимущество, конечно, серьезное. Но мало ли что?
— Хорошо, Василий Иваныч. Постараемся.
— А может, позжее начнем? — предложил Митяй. — Шуметь?
— Смысл? Через полчаса окончательно стемнеет. Еще упустим кого, по темноте.
— Жаль.
— Чего тебе жаль?
— Опасаюсь, хряк не успеет сготовиться, — невинно пояснил Митяй, вызвав всеобщий хохот.
— Тьфу на тебя! Кто о чем, а лысый о расческе.
