– Поклонимся мы и его жене, разделявшей с ним жизнь и благословившей его на служение Родине, – и снова поклонился до земли. – Поклонимся мы и его детям, потерявшим любимого отца!
После третьего поклона генерал с трудом поднялся и, повернувшись к могиле, бросил первую лопату земли на гроб. Застучала земля по деревянной крышке и закрыла её. Над покрытым венками холмом водрузили скромный деревянный крест. На нём не было надписи, висел лишь терновый венец.
Поклонившись дорогой могиле, Ростислав Андреевич побрёл вдоль бесконечной вереницы крестов, явившихся на старом погосте в последние месяцы. Здесь были похоронены атаманы Каледин и Назаров, Митрофан Богаевский и ещё многие и многие сотни лучших сынов Дона и России. Арсентьев машинально читал надписи: «Партизан Чернецовского отряда, гимназист Платовской гимназии 5-го класса», «сестра милосердия, замученная большевиками», «неизвестный доброволец»… Словно вся Россия нашла на этом погосте последний приют… Россия белая…
У одной из могил одиноко стояла женщина, на которую трудно было не обратить внимания. На ней было одето нечто вроде чёрного балахона, перехваченного широким ремнём. Её тёмные, густые волосы отдавали в рыжину и похожи были на тёмную лаву, льющуюся из жерла вулкана. Они были небрежно заколоты длинной китайской заколкой. Женщина стояла прямо, высоко держа голову, по горбоносому профилю её можно было судить о её принадлежности к одному из кавказских народов.
Когда Арсентьев уже прошёл мимо, незнакомка вдруг спросила, не поворачивая головы:
– Скажите, вам не кажется, что на этом кладбище вся Россия похоронена?
Ростислав Андреевич остановился:
– Прошу прощения, вы обращаетесь ко мне?
– А разве мёртвые могут мне ответить? – женщина повернула голову, посмотрела на подполковника зелёными, продолговатыми глазами. – Так вам тоже так кажется?
– Да, мне подумалось об этом. У вас здесь похоронен кто-то?
– Я…
– Простите?
– Моя жизнь похоронена здесь, – женщина говорила глуховатым голосом, медленно, перебирая в руках длинные, крупные чётки. – Меня зовут Полина. Ростислав Андреевич, я давно ищу с вами встречи.
– Откуда вы знаете меня? – удивился Арсентьев.
– Я неплохо осведомлена о сотрудниках контрразведки.
Положительно не нравился Ростиславу Андреевичу этот разговор, и странная женщина эта с её загадками.
– Откуда такая осведомлённость?
– Когда в осведомлённости есть нужда, то нужные сведения всегда можно собрать.
– И какова же ваша нужда?
– Я хочу работать на контрразведку.
Арсентьев недоверчиво посмотрел на Полину. Не сумасшедшая ли она? Или того хуже – агент большевиков? По её губам скользнула чуть заметная усмешка:
– Вы напрасно подозреваете меня. Я не безумная и не большевичка. До недавнего времени я была членом партии социалистов-революционеров, потом разошлась с ними. Теперь у меня одно желание: работать против большевиков. У меня личные счёты с ними. Я хочу отомстить.
– Вы эсерка? – поморщился Ростислав Андреевич.
– Бывшая. Я понимаю, господин подполковник, что такая рекомендация для вас весьма скверна. Но посмотрите на дело с практической стороны. У кого больше опыта в подпольной деятельности, шпионаже и подрывной деятельности, чем у эсеров? У меня тоже есть кое-какой опыт. И я хочу поставить его на службу делу.
– Опыт? Прекрасный опыт! Взрывали лучших министров и губернаторов! Охотились за самим Государем! Всю страну ввергли в пучину террора и довели до нынешней вакханалии! К чёрту же такой опыт!
– Вы не правы.
– Что?
– Вы не правы, посылая этот опыт к чёрту. Если вы считаете, что именно он привёл к крушению царской власти, то чем плохо, если он окажет такую же «услугу» большевикам? Подумайте об этом. И ещё: не думайте обо мне столь плохо. Я никого не взрывала. На моих руках крови нет. Да, я поддерживала террор. Это было моим заблуждением, в котором я, поверьте, уже тысячу раз раскаялась. Но кто не поддерживал его? Лучшие люди ему аплодировали… Разве нет? Теперь не время выяснять те ошибки. Я предлагаю вам свои услуги. Уверена, что они могут пригодиться.
– Какого рода услуги вы предлагаете? – спросил Арсентьев, немного остыв.
– Любые, – не дослушав вопроса, ответила Полина. – Мне, Ростислав Андреевич, терять нечего и некого. Поэтому я пойду на всё. Надо будет – убью, а надо – умру сама.
– Вы полагаете, убить – просто?
– Не знаю. Но если будет надо, то моя рука не дрогнет.
– Вы хотите мстить кому-то конкретному?
– Нет. Я хочу всем им отомстить…
– За что?
– За человека, которого я любила. Этого довольно?
– Он здесь похоронен?
– Нет, на Кубани. В братской могиле…
– Он был участником Похода?
– Да… Вы принимаете моё предложение?
