— Здравствуйте, сеньор Карло, — без обычной улыбки приветствовал он секретаря Паоли Карло Буонапарте, молодого человека двадцати трех лет, изящного, ловкого и обходительного.
— Как прошло плавание, Джулиано? — удивленный холодностью всегда общительного моряка приветливо улыбнулся тот. — Надеюсь, все в порядке?
Альтобелли как-то странно посмотрел на холеное лицо Буонапарте и сухо сказал:
— Попросите дона Паскуале принять меня!
Улыбка сбежала с лица Буонапарте, и он быстро исчез за массивной дверью. Через полминуты он снова появился в приемной.
— Сеньер Паоли ждет вас!
Альтобелли вошел в просторную комнату с двумя искусно сработанными из красного дерева книжными шкафами. На одной из стен, на красивом светлом ковре, висел великолепной работы кинжал — подарок Фридриха Великого.
Посередине комнаты стоял просторный письменный стол, за которым величественно возвышался в своем кресле-троне правитель Корсики Паскуале Паоли.
Давно известно, что лучший способ попасть в историю — покрыть себя славой на полях сражений или на дипломатическом поприще. Между тем существовали люди, которые, отличившись, и как полководцы, и как политики, в памяти народной остались благодаря своей административной и просветительской деятельности. Именно таким человеком был Паускале Паоли.
Будущий отец нации родился в апреле 1725 года в деревушке Морозалья. В 1739 году его отец эмигрировал в Неаполь и взял с собой Паскуале. Здесь мальчик получил общее и военное образование, выучил французский и английский языки и увлекся идеями французских просветителей.
Некоторое время он служил офицером в кавалерийском отряде, состоявшем из его земляков. После убийства в 1753 году вождя корсиканцев, Джана Пьетро Гаффори, Паоли вернулся на родину и возглавил правительство острова. Его избрание не было единогласным.
Проигравший выборы Марий Матра поднял восстание. Против «чужака» выступили сторонники генуэзской и французской партий, но неудачно.
Генерал Паоли подавил восстание, а в 1764 году ограничил владычество генуэзцев несколькими приморскими городами и главным городом Бастией.
Желая сплотить нацию, он ввел на острове новую конституцию, наделив всех мужчин старше 25 лет правом избирать своих представителей в Административный Совет. Он создал систему постоянных судов, регулярную армию, торговый и небольшой военный флот. Он ввел принцип разделения властей, стал чеканить монету и боролся с главным бичом острова — вендеттой, которая только с 1683 по 1715 унесла жизни более 28 000 человек. В среднем только за год от ударов кинжалов и выстрелов погибало около тысячи человек.
Смертельный спор мог возникнуть из-за чего угодно. Так в одной из ссор тридцать шесть человек полегли в результате конфликта из-за каштанового дерева, в другой было убито четырнадцать человек из-за кражи петуха.
Был случай, когда из-за детской шалости в течение месяца погибло 36 человек. И не случайно самой распространенной пословицей на Корсике была следующая: «Когда у тебя есть враг, нужно выбирать между тремя S: schiopetto (ружье), stiletto (кинжал), strada (бегство)».
Паоли ввел смертную казнь для зачинщиков. Количество убийств сократилось, но полностью покончить с вендеттой ему не удалось.
Паоли утвердил столицу острова в Корте, поскольку город был удален от опасного побережья, где хозяйничали генуэзцы, официально владевшие Корсикой с 1300 года.
Он в значительной степени способствовал развитию сельского хозяйства, затеял осушение болот, строительство дорог, разработку новых карьеров. Его стараниями в деревнях открывались школы, а в столице был создан университет.
В это время Паоли находился в самом расцвете своих сил и таланта и производил впечатление на всякого, кому выпадала честь общаться с признанным в Европе политиком. Завидев симпатичного ему молодого человека, он улыбнулся и с некоторым удивлением спросил:
— Что за похоронный вид, Джулиано?
Так и не проронив ни слова, моряк протянул Паоли привезенное им из Франции письмо.
Вождь углубился в чтение, и по мере того как он читал послание, на его смуглых щеках проступил румянец, верный признак вспышки гнева.
И она не заставила себя ждать.
Скомкав письмо, Паоли бросил его на стол и громко крикнул:
— Карло!
В кабинет вбежал встревоженный секретарь, и Паоли брезгливо кивнул на скомканное письмо.
— Прочти!
Тщательно разгладив тонкую бумагу, Карло быстро пробежал глазами послание и растерянно взглянул на Паоли.
— Но ведь это война! — воскликнул он.
— Да, война! — с трудом сдерживая ярость, тяжело тряхнул головой Паоли. — Но если король хочет, он получит ее!
В комнате воцарилось тягостное молчание. Несмотря на весь пафос вождя, особого впечатления на присутствовавших его слова не произвели. Франция не Генуя, и Корсика была обречена.
— Карло, — взглянул Паоли на секретаря, — собери членов Национального собрания и подготовь присягу. Надеюсь, нужные слова у тебя найдутся!
Расстроенный неприятным известием Буонапарте кивнул и покинул кабинет.
— Ты тоже иди! — взглянул Паоли на моряка. — Отдохни после плавания… Скоро нам будет не до отдыха…
