В воеводском доме, в кремле, нашел Иван Юрьевич Татищев донесение своего предшественника, кашинского воеводы, о пожаре 1676 года, после которого остались в городе лишь две соборные церкви да небольшое число посадских и монастырских слободок на опольях. Богаты были лишь вотчины бояр и монастырей. Кашинский Сретенский женский монастырь еще в XV веке получил жалованную грамоту на обширные земли и большое число крепостных крестьян. Нищий крестьянин не только обязан был платить непосильный оброк, но еще и отрабатывать барскую запашку. Бежали крестьяне от гнета на юг, пустели деревни. Но великий талант простого русского человека не мерк и под гнетом. Трудами народных умельцев вырастали дивные церковные здания, кремлевские башни, и изумлял разумом своим и даром природным сын крепостного крестьянина из вотчины здешнего Макарьевского монастыря Палладий Роговский[7].
…Васенька Татищев сдружился крепко с таким же, как он, трехлетним мальчуганом Петрушею Дмитриевым. Хотя и был Петруша сыном бедного крестьянина, а Васенька — воеводский сын, вместе бегали по осеннему подворью, лазали на голубятню, прятались от няньки Акулины за обмолоченными снопами в риге. Никита Алексеевич сыну давал полную свободу и смотрел снисходительно на дружбу с малышом простолюдином. Тут, в Бежецком верху, получил Никита Алексеевич пожалованье за службу — сельцо Беленицы. И покуда не ударили холода, семья воеводы жила здесь, не спеша перебраться в городской дом.
Усадьба в Беленицах была старая, но дом каменный с башенкой наверху под кованым прапором. Эта башенка особенно обрадовала учителя, который тотчас устроил в ней обсерваторию. Коли ночь выдавалась безоблачной, наблюдал до утра густозвездное небо и на карте, где были означены созвездия, прочерчивал ход небесных светил. Уже Иван легко выговаривал вслед за Яганом Васильевичем мудреные названия звезд, знал арифметику и латинские глаголы. Но более изумлял всех домашних памятью и любознательностью маленький Васенька. Бывает, забудет Иван урок, а случившийся тут младший братец возьмет и подскажет. Вот и сейчас учитель занимается с Иваном по-польски и по-немецки, а Васеньку, одев потеплее, отсылает во двор, побегать до обеда по воздуху. Васенька тайком бежит к сараю, забирается внутрь по ему одному известному лазу. Тут у отца хранятся фурьерские алебарды, длинноствольная фузея со сломанным замком и полугривенковая медная пищаль. В таинственной полутьме мальчик играет в войну. Оседлав пищаль, командует целить в дальний угол, откуда идут неприятельские полки. Но вот раздается голос няни Акулины, она ищет питомца, и Васенька потихоньку вылезает из сарая, бежит по опавшей листве в яблоневый сад и оттуда уже отзывается. Няня ловит его за ручку, сажает на скамейку, поправляя перепачканный кафтанчик на беличьем меху, выговаривает малышу за проказы его строго и вместе любовно. Васенька тоже любит свою старую няньку. Когда ввечеру маменька Фетинья Андреевна поцелует их с Иваном на сон и уйдет в соседнюю комнату, где спит маленький Никифор, он дождется, покуда заснет Иван, выберется из постели и бежит в каморку к няне послушать сказку. Потом, уже сонного, приносит его на руках старушка Акулина Евграфовна обратно и укладывает заботливо в постельку.
— Акулина, можно я побегу к Петруше? — спрашивает Васенька.
— Сбегай, да гляди под ноги, не упади, да чтоб искать вас, пострелов, не пришлось, играйте тут, возле дома.
Васенька не слушает наставлений няньки, он уже сполз с высокой скамьи и несется к воротам. Тотчас за воротами начинаются деревенские избы. Бедные и покосившиеся, они топятся «по-черному», стены изнутри на вершок прокопчены. Зато снаружи сосновые бревна обложены камышом, обмазаны глиной и побелены. Кто и когда принес этот необыкновенный обычай в эту тверскую деревню у Больших озер — неведомо. Может, поселившийся тут сто лет назад с семьею малороссиянин с далекой реки Днестр. Дважды в год, на весеннего и осеннего Юрья, избы белятся разведенною в воде белою глиною, пласт которой выступает под торфом на склоне оврага за деревней. Отсюда и название — Беленицы.
Изба Дмитриевых стоит близко к усадьбе, сразу за пожелтевшими кустами барбариса. Васенька заглядывает в низенькое оконце, но сквозь мутный бычий пузырь ничего не разглядеть.
— Барин к нам пожаловали, — слышит он голос Петрушиной матери, и ему странно, почему эта высокая женщина в бедной одежде опускает наземь у порога связку дров и кланяется ему.
Петруша, худенький, светловолосый и голубоглазый, штанишки подвязаны веревочкой, на плечиках — худой армячок, рад Васенькиному приходу. Он выскакивает из избы, едва заслыша разговор, и Васенька радостно обнимает друга. Странно они смотрятся рядом: худой, в залатанной одежке крестьянский малыш и упитанный, розовощекий, в славном кафтанчике сынок воеводы.
— Мы к тятеньке пойдем, он рыбу ловит, — говорит Петруша матери и тащит за руку Васеньку туда, где за дорогой, за небольшим, зеленым еще лужком синеет озеро.
