Петровым велением укреплялись денно и нощно Псков и Новгород. Сам государь со своим окружением явился в Псков летом, не застав тут Шереметева, повелел ему быть из Новгорода за одни сутки и впредь не отлучаться. Карл, король шведов, мог оказаться под старинными стенами. Их-то и взялись всенародно укреплять. Почасту видели громадную фигуру царя на гульбище дома богатого псковского купца Никифора Ямского, наводящего подзорную трубу то на Запсковье, то на Завеличье. В саду, тут же в Бродах, поставлен был дубовый стол, где царь рассматривал проекты укреплений. Под многими стояла подпись Никиты Татищева. В соответствии с новым царским указом о пожаловании «вичем» именитых людей было официально постановлено в бумагах именовать ротмистра Никиту Татищева Алексеевичем. Росли бастионы и полубастионы вокруг древнего Детинца. У стен его в пять дней выросла высокая насыпь, на ней установили тяжелые пищали, перенесенные из Пушечного амбара, возведенного семь лет назад лучшим каменщиком Лазарем Мартемьяновым. В штаб-квартире Шереметева чертил планы учитель Орндорф, хорошо знавший родную Нарву. Войска стояли на постое и в псковском доме Татищевых, и в Боредках, и в Выборе. Горожане сотнями записывались в ополчение. Знавшие шведский язык Иван и Василий Татищевы находились при пленных, употребленных в строительные работы. Окружали бастионами и юго-западное прикрытие Пскова — Печерский монастырь. Здесь стал с полками окольничий князь Щербатов. С кирками и лопатами вышли на строительство из келий и монахи. Один из бастионов заложил сам Петр.
За промедление — кара, за успех — награда. Подполковник Михайла Шеншин, что квартировал у Татищевых в Пскове и был после отправлен на строительство Петрова бастиона в Печеры, не оказался при царевом наезде в работах. Сыскали у вдовы пригожей, привели да и разжаловали перед строем в рядовые. Получив двадцать пять ударов плетью, бывший подполковник отослан был в Смоленск.
Отстроив псковские укрепления, Петр осенью в Москве поручил все училища Заиконоспасского монастыря Стефану Яворскому. Повелел кроме Греческой завести и Латинскую академию.
А от стен Печерского монастыря, укрепленных по всем правилам фортификационных наук, двинул в поход свои полки сын Шереметева Михаил Борисович. Обнял его на прощанье Никита Алексеевич Татищев, бывший в Печерах на строительных работах, благословил старый воин молодого воеводу: «Отомсти ворогу за батюшкин позор!» Вышел сын Шереметева к Ряпиной мызе и разгромил шведов, шедших на приступ к Псково-Печерскому монастырю. И дальше пошел, и за речкой Выбовкой, возле мыз Резвая и Озерецкая, окружил и разбил 600 врагов, под командой бывших у майора Розена. Стало быть, и непобедимых шведов бить можно россиянам: в руках русских оказались три шведских штандарта, весь обоз и две пушки.
В первый день нового, 1702 года и отец Борис Петрович Шереметев одержал славную викторию над семитысячным войском под командою Шлиппенбаха. Отныне старший Шереметев — русский фельдмаршал, победитель самого знаменитого генерала Вольмара Антона фон Шлиппенбаха.
Призывал к себе Никиту Алексеевича с сыновьями и сам недавний псковский воевода, родственник царский Кирилла Алексеевич Нарышкин. По Азову знал еще Татищева, ибо был там генерал-провиантмейстером. Как только взяли русские Нотебург, сразу наименованный Петром Ключ-городом — Шлиссельбургом, уехал туда из Пскова Нарышкин возводить новые бастионы вместе с новым губернатором лифляндским, карельским и ингерманландским бомбардирским поручиком Александром Меншиковым. Это была старая русская крепость по имени Орешек — в честь ее возвращения Родине выбили золотые и серебряные медали: портрет Петра и обстрелянный ядрами город с надписью «Был у неприятеля 90 лет».
Волны, всколыхнувшие Россию, доносили вести в дом Татищевых о родственниках, служивших в разных местах. Артемон Федорович служил есаулом в Севске, Сумах и Ахтырке в полку Михаила Ромодановского, позже — в Новгороде в полку Петра Матвеевича Апраксина. Вместе с Шереметевым ушел в поход за шведский рубеж храбрый брат Никиты Алексеевича, бывший весь 1702 год в Пскове, Федор Алексеевич. Из двоюродных братьев — Федор Юрьевич служил в полку Федора Ивановича Шаховского в Дорогобуже в четвертой роте поручиком, а бывший кашинский воевода Иван Юрьевич Татищев с мая 1702 года по цареву указу строил корабли в устье реки Сяси, возле Ладожского озера. Оттуда поехал в Новгород воеводою. Все эти события не забывал Никита Алексеевич заносить в книгу рода Татищевых, которая всегда была на сбережении учителя Ягана Васильевича Орндорфа.
Исполнилось тридцать лет отроду государю, а через полгода — любимцу государеву Меншикову. Из царских указов 1702 года прочитал Никита Алексеевич сыновьям о запрещении поединков и драк, о смертной казни ложных свидетелей. Особый указ касался Клина, где были татищевские владенья. Отныне образовывался Клинский Ям, велено было жить в Клину ямщикам слободою, указывалось о бытии 30 вытям и о жаловании ямщикам 20 рублей на выть.
