В результате такого отношения к образованию пришла в совершенную негодность вся «материальная часть». Более 30% школьных зданий находятся в аварийном состоянии. Более 50% — требуют капитального ремонта. Не менее 30% сельских школ до сих пор пользуются печным отоплением и не оборудованы канализацией. Во многих школах Сибири и Урала сотни учителей и детей героически продолжали занятия при нулевой температуре в классах, так как из-за того, что летом не провели профилактические мероприятия, отопление пришло в негодность.
Заработная плата — это единственная статья расходов, на которую в системе образования еще идут деньги. Эта статья в общем бюджете образования составляет лишь от 30 до 45% от всех остальных затрат.
Приходят в негодность библиотеки, и безнадежно отстают от современных требований учителя, потому что нет денег на газеты, журналы, конференции и просто на самообразование.
В настоящий момент Россия не может себе позволить роскошь бесплатного высшего образования, как это делается в Германии, Франции, Швейцарии и некоторых других странах Западной Европы. В развитых странах давно уже поняли, что целью образования является не изготовление специалистов, а формирование полноценных граждан своей страны. Расчеты показывают, что дешевле финансировать всеобщее высшее образование, чем платить пособия по безработице, а также содержать непомерную армию полицейских для их усмирения, тюрьмы и больницы для тех из них, кто не смог приспособиться к такой жизни.
Во Франции многие молодые люди получают бесплатное высшее образование, и число студентов там вдвое больше, чем в России. Очевидно, что Франция не нуждается в нескольких тысячах дипломированных искусствоведов ежегодно — почти все они в дальнейшем работают по другим специальностям, но государство позволяет каждому получить то образование, которое он считает нужным. Дипломированный искусствовед вряд ли пойдет грабить и насиловать — такого поведения скорее следует ожидать от разозлившегося на весь мир неуча. Кроме того, учеба приучает к постоянной работе над собой (см. «Известия» от 21 августа 1998 г.).
Российская Федерация сейчас претерпевает радикальные социально-экономические и политические преобразования. Как уже было отмечено выше, существенные изменения происходят в сфере социальных взаимосвязей. В принципе очевидно, что, как бы ни велики были текущие препятствия на пути этих изменений, взаимосвязи в «труде и управлении» эволюционируют в направлении тех двух-и трехсторонних систем производственных отношений (предприниматели, профсоюзы, государство), которые были характерны для рыночной экономики после Второй мировой войны.
Однако это движение в регионе СНГ существенно корректируется двумя обстоятельствами долговременного характера.
Во-первых, ценностями общинного коллективизма, которые сохранили глубокие корни в массовом сознании населения с дореволюционных и более отдаленных времен в качестве феномена азиатского менталитета.
Во-вторых, значение имеет и менталитет тотального социалистического планирования экономики и общественной жизни, своеобразный коллективизм которого состоит в ориентации общественного сознания на приоритет «государственных» и «исторически-перспективных» общественных благ.
В принципе, коллективистское сознание — не негативное явление. Коллективный договор, производственная демократия представляют собой своеобразные плоды коллективизма. Социалистический коллективизм в определенных условиях также играл положительную социальную и экономическую роль. Азиатский, общинный тип организации производства и группового сознания в послевоенные годы породил такую «коллективистско-рыночную» модель производственных отношений, которая обеспечила сначала Японии, а затем и ряду других азиатских стран невиданный экономический рост и социальное согласие.
Аналогичным образом многогранно можно охарактеризовать и антипод коллективизма — протестантский буржуазный индивидуализм, который в одних обстоятельствах проявляется как «хищнический капитал», а в других — как «стимулятор творческого производительного труда».
