— Понимаешь, Валюта, я даже не предполагал, что будет такая встреча. Думал, ну, слетаю, ну, вернусь… А чтобы вот так… Не думал… (36).
После приема Гагарин с супругой, его родители остались ночевать в Кремле. Через день Юрий Алексеевич с Валентиной Ивановной и их две дочери стали нашими гостями в Переделкине, где у ЦК ВЛКСМ был небольшой дом, куда мы приезжали семьями на выходные (44).
СЕКРЕТНО
Совет Министров Союза ССР постановляет:
За образцовое выполнение специального задания по осуществлению первого в истории человечества полета в космос 12 апреля 1961 г. на корабле-спутнике «Восток» и проявленный при этом беспримерный героический подвиг майору Гагарину Юрию Алексеевичу выдать денежное вознаграждение в сумме пятнадцати тысяч рублей из резервного фонда Совета Министров СССР.
Председатель Совета Министров Союза ССР Н. Хрущев Управляющий Делами Совета Министров СССР Г. Степанов (35).
Гагарин приехал к нам в КБ, чтобы поблагодарить конструкторов за корабль. Вообще-то мы были секретным предприятием, контроль строжайший, вход только по спецпропускам. Но люди узнали о том, что приезжает первый космонавт, и стихийно собрались у проходной на митинг. В итоге мы просто открыли ворота, и полгорода оказалось на территории секретного «ящика» — дело по тем временам неслыханное. Когда Гагарин приехал, одна женщина так на него кинулась с букетом, что он даже отшатнулся от нее назад. И когда потом у него журналисты спрашивали, какой момент был самым страшным, он ответил: «Вот, когда женщина с цветами на меня набросилась» (45).
Подлипки, 15.04.1961.
Люди сидели даже на деревьях. Королев тогда показал Гагарину на эту толпу и сказал: «Юра, ты видишь их? Это они тебя породили, так что не зазнавайся» (46).
В узком кругу он <Гагарин> как-то сказал:
— Недавно мне довелось где-то прочитать такую мысль: «Лучше быть заслуживающим почестей, но не получать их, чем пользоваться ими незаслуженно». Здесь очень верно указывается на то состояние, которое так нередко приходится в какой-то мере испытывать.
И после короткого молчания добавил:
— Во всяком случае мне (49).
На четвертый день после своего исторического полета Гагарин встретился в Москве с журналистами в Большом зале Дома ученых на Кропоткинской (50).
Пресс-конференция Юрия Гагарина. Пошел на него поглазеть. Маленький! Симпатичный. Какой-то ладненький. Очень обаятельный. При этом страшно боится сказать что-то не то, все время оглядывается на академика Евгения Константиновича Федорова, который выбивается из сил, делая вид, что он якобы имеет самое непосредственное отношение к этому историческому событию. Гагарин мне понравился. Самое интересное, что я узнал на той пресс-конференции, что он весил 69,5 килограмма (51).
Вопрос: Когда будет новый полет в космос?
Ответ <Гагарина>: Думаю, что этот полет будет совершен нашими учеными и космонавтами, когда это потребуется (21).
Без крикливых заявлений и рекламного набата, спокойно и решительно мы прокладывали все новые и новые трассы во Вселенной, следуя научно продуманному стратегическому плану (52).
Лично я хочу еще много летать в космосе. Летать мне понравилось. Хочу слетать к Венере, к Марсу, по-настоящему полетать (53).
Ничего из того, что он сказал, не помогло прояснить те вопросы, которые возникли касательно его состоявшегося в среду космического полета… На протяжении двухчасовой, транслировавшейся по телевидению пресс-конференции Гагарин ни разу не ответил напрямую на вопросы, заданные из зала. Он зачитал подготовленное заявление и затем дал несколько ответов на серию письменных вопросов, которые, как он сказал, были вручены ему заранее (54).
Его пресс-конференции были помпезными театральными постановками, в высшей степени заорганизованными; вопросы ограничивались по соображениям временного регламента и безопасности, а атмосфера была настолько безличной, насколько она может быть во время брифинга в казарме (55).
Первого космонавта приняли с воодушевлением невероятным. Аплодисменты накатывались на него чуть ли не после каждой произнесенной им фразы. В президиум посыпались записки. Академик Е. К. Федоров взялся их «фильтровать». Большинство откладывал в сторону, на других что-то надписывал. Зачем? Не доверял Гагарину? Почему? Ведь это мы в зале его еще не знали. Но те, кто сидел в президиуме, давно знали, что это не только на редкость обаятельный, но и умный человек, знания, убеждения и такт которого ни в каких подпорках не нуждались.
