Уже на следующий день после успешного полета майора Гагарина СССР дал понять, что следующей его целью является покорение Луны. Никому из руководителей государства даже не потребовалось заявлять об этом вслух, как Кеннеди, — к счастью, аудитория была уже достаточно закошмарена, чтобы адекватно реагировать даже на косвенные намеки. Так, 13 апреля 1961 года в Париже, в Палэ де Спорт, «80 танцоров с Урала исполнили перед тремя тысячами зрителей „танец искусственного спутника“. Группа артистов, изображающих космическую ракету, кружилась вокруг солистки, на голове которой был водружен — внимание, тревога! — огромный желтый шар. Внезапно, — обеспокоенным тоном сообщает корреспондент
Еще искреннее в скорый полет на Луну верили сами русские:
Это стихотворение было преподнесено от имени журналистов «гагаринского пула» Валентине Гагариной, отмечавшей день рождения в Афганистане, в очередном мужнином туре. Совсем недавно отлетал целые сутки Титов, скоро полетит Андриян Николаев; декабрь 1961 года был хорошим временем для тех, кто не сомневался: еще чуть-чуть — и на Луну будут вывозить на экскурсии всех желающих, как в Суздаль, допустим.
Луна была Святым Граалем, навязчивой идеей Гагарина. Его страшно удручало, что во время своего полета он не видел ее; он жаловался на это, прибавляя, впрочем: «Но это не беда, посмотрю в следующий раз». Она действовала на него магнетическим образом с юности — он к месту и не к месту поминал ее и мечтал о ней, как люди, всю жизнь промыкавшиеся по общежитиям, мечтают о собственной квартире. В Саратове, когда он только-только записался в аэроклуб и над ним принялись подшучивать приятели — не забудь, мол, как научишься, и нас прокатить, он угрожал им: «Подождите, я еще вас на Луну свожу!» (23). Когда он появлялся откуда-нибудь неожиданно, то на вопрос, откуда он взялся, он непременно отвечал: «С Луны» (24).
Это выглядит выдумками некомпетентных биографов, однако, судя по многим косвенным признакам, ему действительно казалось, что он избран, предназначен для этой миссии. Убеждало его многое — и не только собственные предчувствия. Еще в 1954 году ему попался ноябрьский номер журнала «Знание — сила», в котором был «фантастический» вкладыш — «№ 11 за 1974 год», а там — рассказ кинорежиссера В. Журавлева «Как создавался фильм „Космический рейс“» — о консультациях Циолковского при съемках (тот сделал 30 чертежей нацеленного на Луну ракетоплана), «сообщение Академии наук СССР, и репортажи с борта корабля, и выступления ученых и членов экипажа о том, как готовился полет, и фотографии с краткими биографическими данными космонавтов, и описание траектории полета, и рисунки с изображением корабля». Проблема в том, что главного конструктора и бортового инженера корабля «Луна-1» звали Ю. Н. Тамарин, он был 1934 года рождения и родом — из Смоленской области. Дальше, правда, редакция обрисовала в воздухе знак кавычек: «Мы признаемся, что… названные нами лица не существуют на самом деле, мы выдумали их в редакции, потому что не знаем еще фамилий будущих межпланетных путешественников, но мы не сомневаемся, что они уже родились и некоторые из них, возможно, будут держать в руках этот журнал. Безусловно, многие из наших читателей примут участие в постройке будущего межпланетного корабля, пошлют на Луну изделия своих рук. Желаем вам успеха в работе, передовики будущих десятилетий, надеемся, что вы приложите все усилия, чтобы подлинный, а не фантастический корабль отправился как можно скорее на Луну, а мы со своей стороны могли бы выпустить не фантастический, а подлинный отчет о первом межпланетном перелете» (25).
Именно Луна — а не начальник ЦПК и не моральный кодекс строителя коммунизма — требовала от Гагарина праведной жизни и самоотречения; Луна была главным стимулом, который держал его в форме. Стимулом — и наглядной иллюстрацией фольклорных мудростей из серии «близок локоть, да не укусишь» и «видит око, да зуб неймет».
