Гагарин привез на Землю почти пустой бортовой журнал. По его словам, он смог сделать только одну-единственную запись, поскольку карандаш, которым он писал, был плохо закреплен и в невесомости просто-напросто улетел (87).
Писалось легко, а фразы одна за другой ложились на бумагу бортового журнала (28).
Небо, небо черное, черное небо, но звезд на небе не видно. Чувство невесомости интересно. Всё плавает. Плавает всё. Красота! Интересно (24).
Испытал ли он нечто новое, какое-то ощущение, с которым не сталкивался в процессе тренировок? «Трудный вопрос, так сразу не ответишь. На протяжении всего времени полета были разные чувства, разные ощущения, конечно. Они длились всего пару секунд часто, и на самом деле не было времени анализировать их. Я был очень-очень занят; это все время была работа, работа, работа. Конечно, был некоторый дискомфорт, ощущались большие нагрузки на тело, но тренировочная программа была исключительно суровая и тщательная и включала практически все что только можно». Невесомость, сказал он, была «интересной», но не некомфортной. Он единственный человек в мире, испытавший это странное состояние на протяжении более чем пяти минут в полете, и, конечно, одной из целей полета было увидеть, как человек может переносить состояние, которое не может быть с должной точностью имитировано на Земле. Его отчет: «Без особых проблем» (20).
7 апреля 1970.
Музею истории космонавтики я передал на хранение подлинный бортжурнал Гагарина, на котором 12 апреля 1961 года он первым из людей написал первые слова в космосе. На лицевой стороне бортжурнала можно прочитать:
«9:33. Вошел в тень Земли. В иллюминатор ничего не видно. 9:42. В тени. <…> Слышу позывные ВС-1».
На обратной стороне бортжурнала Гагарин записал ответы на вопросы: «Можно ли определить вращение космического корабля?» — «Да». — «Виден ли горизонт?» — «Виден хорошо». — «Чувствуется ли скорость полета космического корабля?» — «Да» (9).
Вопрос: Я хотел бы, чтобы вы несколько подробно передали нам ощущения невесомости, в чем была разница?
Ответ <Гагарина>: Разница была в том, что когда человек находится в таком взвешенном состоянии, что он не сидит в кресле, не лежишь на спине, а получается такое чувство, ощущение, что как будто ты лежишь на груди. Координация движения полностью сохранилась. Я кушал, пил воду, писал, вел доклад, работал телеграфным ключом. Так что, по-моему, на координацию движения, на работоспособность та продолжительность невесомости, которую я испытал, не оказывает влияние, не затрудняет (24).
Состояние непривычное, а предметы будто живые, как в детском стихотворении о Мойдодыре, — вдруг убегают от тебя. Приходится сосредоточивать внимание на том, что на земле привычно (89).
Он говорил мне об ощущении человека в невесомости, о том, что она не похожа ни на одно земное ощущение.
— Каждый мускул как будто ниточкой к чему-то подвешен. Законно!
Это его любимое словечко. Оно из нашего детства. Послевоенные мальчишки любили говорить «железно», «законно» (23).
Вопрос: В условиях невесомости вы пробовали делать резкие движения головой, когда работали там?
Ответ <Гагарина>: Резкие движения головой делать в этом скафандре просто невозможно, так как голова находится внутри шлема. А так пробовал резко изгибаться. Иллюзий не было. Все крутится, вращается.
Вопрос: Пытались садиться?
Ответ: Я садился. Брался за одну, за другую ручку и садился. Я пытался браться за приемник, но настроить не мог, потому что большой шум в кабине и динамик не слышно. Потом после прохождения второй команды я притянул притяг и подтяг. И после отделения меня резко притянуло ремнями. В шлеме произошел выстрел на закрытие иллюминатора шлема (24).
Самочувствие отличное. Чувство невесомости благоприятно влияет. Никаких таких не вызывает явлений. Как поняли меня? Прием (15).
— Кто говорил с вами с земли?
— Точно пока не знаю.
— Это был мужчина или женщина?
— Мужчина. Очень хороший человек, голос его мне был так дорог… (62).