«Он пригласил меня танцевать, – вспоминала Валентина Ивановна. – Вел легко, уверенно и сыпал бесконечными вопросами: “Как вас зовут? Откуда вы? Учитесь или работаете? Часто ли бываете на вечерах в училище? Нравится ли это танго?” Потом был другой танец, третий… В десять часов музыка смолкла. Он проводил меня до выхода (выходить за проходную училища им тогда не разрешали) и, словно мы уже обо всем договорились, сказал: “Итак, до следующего воскресенья. Пойдем на лыжах”. На лыжах мы не пошли. Не было самих лыж, не было и погоды. Пошли в кино. Около нашего дома он так же, как и в тот первый вечер, сказал: “Итак, до следующего воскресенья. Пойдем…” Вот тут он замолчал и посмотрел на меня. Посмотрел и добавил:
– Пойдем в гости.
– Это к кому же? – удивилась я. – К нам, что ли?
– К вам.
Сказал он это просто, словно я сама пригласила его, словно мы давным-давно знаем друг друга. Позднее, когда я лучше узнала Юру, мне стало ясно, что это одно из самых примечательных свойств его характера. Он легко и свободно сходился с людьми, быстро осваивался в любой обстановке, и какое бы общество ни собралось, он сразу же становился в нем своим, чувствовал себя как рыба в воде».
Валентина родилась в Оренбурге-Чкаловске. Ее отец Иван Степанович работал поваром в санатории «Красная Поляна», а мать Варвара Семеновна вела домашнее хозяйство. Семья Горячевых была большой – сами двое да шестеро детей, три мальчика и три девочки, Валентина была самой младшей. Уже после знакомства с Юрием и не без его влияния она поступила в медицинское училище, где училась на фельдшера. «Многое нас связывало с Валей, – пишет Гагарин. – И любовь к книгам, и страсть к конькам, и увлечение театром. Бывало, как только получу увольнительную, сразу же бегу к Горячевым на улицу Чичерина, да еще частенько не один, а с товарищами. А там нас уже ждут. Как в родном доме, чувствовал я себя в Валиной семье. Иван Степанович был большой мастер кулинарии, но особенно удавались ему беляши – любимое кушанье уральских казаков. Ели мы их с огромным аппетитом. В училище хоть и кормили хорошо, но беляшей не готовили».
Писать воспоминания – это тоже искусство, ведь рассказать о своей жизни можно по-разному. Воспоминания Юрия Алексеевича Гагарина отличаются живостью слога и вниманием к деталям. Вот прочитаешь про беляши и сразу же представляешь гостеприимный дом Горячевых. Этот дом номер тридцать пять по улице Чичерина сохранился до наших дней. Там сейчас Мемориальный музей-квартира Юрия и Валентины Гагариных. На втором этаже воссоздана обстановка советской коммунальной квартиры, в которой семья Горячевых занимала одну комнату. Также на втором этаже есть зрительный зал, в котором можно посмотреть фильмы на космическую тематику. Первый этаж посвящен космонавтам, учившимся в Оренбургском авиационном училище. Главным экспонатом здесь является тренировочный скафандр Юрия Гагарина, в котором он готовился к своему второму, несостоявшемуся, космическому полету.
«Дружба наша с Валей все время крепла и постепенно перешла в любовь, – пишет Гагарин. – В день моего рождения она подарила мне две свои фотографии. На одной из них она снята в белом медицинском халате, а на другой – в нарядном платье. На обороте этой фотографии Валя почерком, очень похожим на мой, написала: “Юра, помни, что кузнецы нашего счастья – это мы сами. Перед судьбой не склоняй головы. Помни, что ожидание – это большое искусство. Храни это чувство для самой счастливой минуты. 9 марта 1957 года. Валя”».
Гагарин не случайно отметил сходство почерков – это явный намек на сходство характеров, сходство мышления, родство душ. Но к чему относятся слова «Перед судьбой не склоняй головы»? Что произошло в начале 1957 года? Об этом Валентина Гагарина рассказывает в своих воспоминаниях «Каждый год 12 апреля»: «Среди наших семейных реликвий есть альбом для фотографий, который я подарила когда-то Юре. Многие журналисты цитировали слова, написанные на его обложке. Слова о том, что кузнецы своего счастья мы сами и что перед судьбою не надо склонять головы. Только почти никто не объяснил, почему появилась такая надпись. В училище стали поговаривать о продлении срока учебы еще на год, – Юра ходил хмурый. Для него этот год значил очень много. Родителям его жилось тяжело, они едва сводили концы с концами. Но чем им мог помочь Юра, получавший копеечную курсантскую стипендию? Лучше бы, говорил он, после техникума вернуться к родителям в Гжатск, работать там по специальности. Юру утешали товарищи. Юру утешала и я. Мы убеждали его, что время учебы пролетит быстро, а там он станет офицером и тогда сможет помогать родителям. Убедили мы его с трудом. Юра очень хотел стать летчиком, но ради близких ему людей он готов был пожертвовать даже любимым делом».
Валентина хорошо понимала Юрия. В частности, она понимала, что в авиацию его привела мечта, а с ней очень сложно расставаться, да и порой расставание с мечтой может сломать человеку жизнь.
