К группе «Сектор Газа» и ее бессменному лидеру можно относиться по-разному: одни ценят их за молодецкую сермяжную лирику, обращение к народным корням и жанровые эксперименты; другие ругают за пошлость текстов и музыкальную вторичность, называя «колхозным панком». Однако нельзя не согласиться, что нет такого человека, который мог бы заменить или затмить Юрия «Хоя» Клинских – талантливого поэта и самобытного музыканта, находящегося вне каких-либо контекстов или рамок условностей.Эта книга о том, как Юрию удалось из множества на первый взгляд разрозненных элементов «сделать» группу, в которой уживались рок и юмор, сказки и перестроечная бытовуха, матерные частушки и мистические сюжеты.В издание вошли ранее не публиковавшиеся фотографии из семейного архива Юрия Хоя, фрагменты интервью с близкими родственниками музыканта, участниками группы «Сектор Газа» и коллегами по цеху.
В оформлении книги использованы фотографии из архива
В оформлении обложки использована фотография
© Денис Ступников, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Свой среди чужих, чужой среди своих. Даже это неутешительное кредо всех бойцов невидимого фронта к Юрию Клинских подходило мало. По жизни он так и остался вечным изгоем и воспринимался чужим в любых лагерях.
Рок-критики, каталогизировав, казалось бы, всех и вся, не спешили вписывать «Сектор Газа» в рок-энциклопедии. До сих пор группа так и не удостоилась даже издания сборника лучших песен в серии «Легенды русского рока», где, в частности, засветилась ментально близкая «Сектору Газа» группа «Бахыт-Компот» (что, кстати, составляет предмет особой гордости ее лидера Вадима Степанцова). И скрупулезный Александр Кушнир, трепетно собиравший записи по всему Советскому Союзу, так и не включил ни одну из пластинок «Сектора Газа» в свой монументальный труд «Сто магнитоальбомов русского рока».
О попсе и говорить нечего. Для них Юрий Клинских был этаким lnfant terrible, которого они боялись как огня. Да и, признаться, было за что, ведь он мог припечатать шуткой или песней так, что меткая характеристика мгновенно уходила в народ. Чего только стоит его памфлет «Звездная болезнь», написанный от лица начинающего фонограммщика, который на полном серьезе считает себя круче любой западной группы первого эшелона. А фамилию Цекало (кабаре-дуэт «Академия» тогда гремел!) Клинских в частных беседах интерпретировал на украинский лад как «это фекалии».
Сам Хой абсолютно не мыслил такими категориями, как «рок» и «попса», поэтому ему было тесно в любых субкультурных средах. В отличие от большинства отечественных рок-мастодонтов, он не имел кумиров среди западных артистов и не ориентировался на некие ролевые модели. Его источники вдохновения были в русской литературе и устном народном творчестве. При всей своей нелюбви к театру он тяготел к образу скомороха и искусству райка, разыгрывая веселые и страшные представления перед всем честным народом и не стесняясь говорить балаганным языком об очень серьезных вещах.
Хоть и разносторонне одаренный, Клинских оставался одиночкой. Он никогда не вписывался в какие-либо тусовки, чем, видимо, и навлекал на себя безосновательные подозрения стайных творцов. Его история про то, что один в поле – воин. Безусловно, в 90-е за ним стояли мощности влиятельного лейбла. Но нет сомнения, что и при ином раскладе Хой бы не потерялся, а, возможно, напротив, более органично вписался бы в какой-либо контекст уже при жизни!
Соотнесение Юрия Хоя с другими «матершинниками» русского рока тоже мало что даст для понимания феномена. Есть хорошая байка о том, как некий большой босс включал фоном при приеме на работу Александра Лаэртского или «Хуй Забей» для наблюдения за реакцией соискателя. Расчет был прост: если человека это не шокирует, то, значит, он имеет правильные взгляды на жизнь и вполне может рассчитывать на вакансию. При всей остроумности этого эксперимента с творчеством «Сектора Газа» такой фокус прошел бы вряд ли.
С одной стороны, в 90-е группу слушало множество случайных людей, привлеченных запретным плодом. По сути, это были люмпены, на которых вряд ли можно положиться в критических ситуациях. С другой – у Лаэртского и «Х.З.» можно при желании найти своего рода интеллигентские подмигивания, заметив которые даже далекий от этой культуры человек может сымитировать интерес. Хой же – цельный, естественный, нутряной, поэтому если уж кому-то это не близко, то безнадежно даже пытаться имитировать симпатии.
Как ни странно, в нем можно найти много общего с Данилой Багровым из «Брата-2». Такой глубоко национальный типаж, герой нашего времени, которого с таким упоением искали, но при этом в упор не замечали… или нарочно не хотели замечать. Потому что его любовь к Родине и готовность положить живот за други своя – негромкие, непафосные и не прячутся за казенными лозунгами. Кто из исполнителей более народный ― тот, кто откатал 500 концертов в поддержку силовых структур, или тот, кто написал с пяток подлинно народных патриотических песен вроде «Тумана» или «Пора домой»? Ответ очевиден, хотя и далеко не всем придется по душе.
