Вначале съемочную группу покинул Никулин: вместе с цирком он отправился на зарубежные гастроли. Группа доснимала эпизоды без его участия в Калининграде, после чего возвратилась в Ленинград. Здесь с 7 июля по 3 августа шел монтаж фильма. С 4 августа съемки возобновились, но опять без Никулина: по рекомендации врачей он отправился в отпуск. Врачи предписали ему полуторамесячный отдых, но так долго он отдыхать не мог – производственный план съемок уже не просто горел, а полыхал. Поэтому с 8 сентября Никулин вынужден был вновь выйти на съемочную площадку. И хотя он снимался по три дня в неделю, киношники и этому были неслыханно рады. Но 9 октября съемки снова были приостановлены, уже из-за болезни сразу двух актеров: Никулина (у него врачи обнаружили невроз сердца) и Николая Гринько (он играл Вячеслава).
27 октября Никулин вновь вышел на съемочную площадку, хотя чувствовал себя неважно. В тот день и на следующий снимали объект «Квартира Ксении». Затем неделю группа находилась в простое. 3 ноября была снята «Заводская улица». С 4 по 16 ноября снова был простой. Никулин пишет заявление, где просит о следующем: «Прошу назначить съемки не ранее 10 ноября, так как съемка в объекте “Квартира Вячеслава” требует большого эмоционального и нервного напряжения, и есть опасение, что это может повлиять на художественную сторону съемки, а также повлечь за собой вновь ухудшение состояние моего здоровья». Актеру идут навстречу: съемку «Квартиры Вячеслава» назначают на 17–19 ноября. Закончились съемки фильма в конце декабря.
Согласно финансовым документам, за участие в этом фильме актерам были выплачены следующие гонорары: Ю. Никулин – 6600 рублей, Л. Гурченко – 3150 рублей.
2 апреля фильм смотрели члены Главной сценарно-редакционной коллегии Госкино и тоже были не в восторге от увиденного, сделав аж 20 (!) замечаний. Не понравилось им следующее: неуклюжая фигура Лопатина в исполнении Юрия Никулина, некрасивость его возлюбленной (Людмила Гурченко), убогие интерьеры (хотя речь шла о военном времени), грязь на улицах и т. д. и т. п. Но особенно возмутил цензоров ночной разговор Лопатина с летчиком-капитаном (Алексей Петренко) в поезде, где летчик рассказывает свою полную драматизма историю о том, как ему изменила жена. Монолог летчика длился более пяти минут и впоследствии был назван одним из лучших в отечественном кинематографе. Однако цензоры заставили Германа сократить его чуть ли не вдвое. Именно тогда председатель Госкино Ф. Ермаш изрек историческую фразу: «Ну, что же, товарищи, обсудим масштабы постигшей нас катастрофы». А его зам Павленок выразился еще более конкретно: «Ну, что же, надо поздравить “Ленфильм” с картиной о людях, проигравших Великую Отечественную войну».
Заметим, что и Константину Симонову тоже многое в фильме не понравилось. А потом его «наставил» на путь истинный главный режиссер БДТ Георгий Товстоногов. Вот как вспоминает об этом Алексей Герман:
