Небольшая станция близ фронта. Здесь во время войны судьба свела беспризорника Юрку Гуся с милиционером Егоровым, бабкой Василисой, летчиком Северовым. В доме бабки Василисы начинается новая, полная тревог и приключений, забавных и трагических, жизнь неугомонного и отчаянного мальчишки.Художник Куприянов Владимир Петрович.
Жорка Ширин сидел на крыльце своего дома и деловито ковырял гвоздем трассирующую пулю. У ног его дремал коричневый лопоухий щенок. Жорка чиркнул спичкой - и пуля выплюнула тоненькую огненную струйку прямо в усатую морду щенка.
Щенок взвизгнул, кувырнулся на спину и, жалобно скуля, стал тереть обожженное место лапами.
Жорка в восторге хлопнул себя по коленям, запрокинул лохматую рыжую голову и на весь двор заржал. И вдруг - откуда ни возьмись - сырой ком земли угодил Жорке прямо в лицо. Он вскочил и, отплевываясь, бешено завертел головой: никого нет!
И тут с огорода бабки Василисы послышался негромкий свист. Жорка присел на корточки и через изгородь увидел не то девчонку, не то мальчишку. Если смотреть ниже пояса, то мальчишка - в штанах. А если выше, то девчонка - в цветастой кофте.
Озадаченный Жорка с минуту наблюдал, как мальчишка-девчонка, сидя на завалинке, шлепал картами,
- Эй ты, бабья кофта!- Жорка вытер рукавом черные губы. - Это ты кинул?
«Бабья кофта» даже бровью не повел. Он удовлетворенно хлопнул себя колодой по колену и улыбнулся. Видно, выиграл.
- Говори, бабья кофта, ты?- Жорка сделал шаг к изгороди.
«Бабья кофта» проворно спрыгнул с завалинки и схватился за камень. Жорка так и присел в траву.
- Ха-ха! - сказал мальчишка. - Не бойсь, не трону.- Он размахнулся и запустил камнем в забор. На заборе висел глиняный горшок. Горшок вдребезги разбился.
Жорка обрадовался:
- Погоди, бабка Василиса задаст!
«Бабья кофта» поддернул штаны повыше и подошел к забору.
- Хочешь фокус покажу?
- Фокус! Да ты не умеешь.
- Гляди, лапоть! Видишь, король! - мальчишка быстро стасовал карты. - Гляди… Раз! Опять король? Что, не умею?
Жорка прижал к изгороди широкое веснушчатое лицо. Его серые глаза с любопытством следили за ловкими руками мальчишки. А руки все ближе, ближе… И не успел Жорка и глазом моргнуть, как два пальца крепко прищемили его конопатый нос.
- Ага! Попался, жаба! - ликовал мальчишка, все крепче сжимая Жоркин нос. - Я те покажу «бабья кофта»!
- Бусти-и-и… - приплясывая, мычал Жорка.- Бусти-и-и… больно!
- Больно? - сказал мальчишка. - А собачонке, думаешь, не больно?
Влепив напоследок хороший щелчок в широкий Жоркин лоб, мальчишка отпустил. Жорка отлетел в сторону и ощупал свой нос.
- Ну, паразит, пого-ди-и!- Он высморкался.- Изничтожу!
- Гуляй, - сказал мальчишка.
Жорка опять пощупал нос. Он распух.
- Я тя застрелю… из ракетницы! - выкрикнул он. - У Стасика выменяю ракету и… и укокошу!
- Из ракетницы? - ухмыльнулся мальчишка. - Лучше из соленого огурца… Нету у тебя никакой ракетницы.
- Нету? - разъяренный Жорка помчался к крыльцу. Наклонился, рывком отодвинул камень и достал завернутую в портянку ракетницу.
- А это что? Соленый огурец?
Мальчишка презрительно засвистел, повернулся к Жорке спиной и зашагал к своему крыльцу.
Заскрипела калитка, и на тропинке показались хромой милиционер Егоров и бабка. Мальчишка спрятался за парадное крыльцо. «Сейчас горшок разбитый увидит».
Бабка, кряхтя, согнулась и подобрала черепки с тропинки.
- Разбойники,- проворчала она, - такой горшок расколотили.
- Небось, твоего постояльца работа, а? - усмехнулся Егоров.
- Не-е, - возразила бабка.-Мой парнишка смирный, тихий, мухи не обидит… Это, наверно, Ширихин озорник из рогатки пульнул.
- Смирный, - снова усмехнулся Егоров. - А мешок у тетки на вокзале спер!
- С голоду, Кузьмич, - бабка Василиса вытерла концом платка слезящийся глаз. - Не вози ты мальчишку в Бологое. Пусть у меня живет. Я уж толковала с председателем… Так и быть, говорит, дадим ему хлебную карточку. Картошка у меня, слава богу, своя. Проживем до весны как-нибудь, а там грибы, ягоды…
Егоров переступил с ноги на ногу.
- Гляди сама, Петровна, - сказал он. - Мальчишка с улицы. Верченый-порченый. Не хватила бы с ним горюшка.
Мальчишка сидел на холодной земле, прижав пылающую щеку к шершавой доске. Тихий сидел он, и большие глаза его не мигая смотрели на грядку, на которой торчали сухие капустные кочерыжки. Возле одной из них проклюнулся острый зеленый росток. Он радовался выглянувшему на день осеннему солнцу и совсем не думал о том, что завтра ударит первый мороз и оборвет его короткую жизнь. Стебелек рос.
Несколько дней назад привел мальчишку поселковый милиционер Егоров. Случилось это вечером. Бабка уже спать укладывалась, когда услышала стук в дверь.
Егоров поздоровался и поковылял к маскировочному щиту, сколоченному из картона и досок. Засунул в щель палец и сурово посмотрел на бабку.
- Разбомбит тебя немец, Петровна… Сколько раз говорю - заделай щели.
Петровна только рукой махнула: какая там щель? Дырочка. Она смотрела на грязного оборванного мальчишку, которого милиционер привел с собой. Мальчишка стоял у порога и хмуро косился на бабку. Глаза у него были большие, зеленоватые. Черные спутанные волосы ершом вылезали из-под пилотки.
- Кого ты привел, родимый? - спросила Петровна у Егорова.
