У крыльца соседнего домика играли малыши. «Товарищ Петров», держа в вытянутых руках фуражку, попытался заинтересовать Юрку:
— Вот. Ежик у нас.
— Нужны вы мне со своим ёжиком,— отмахнулся тот, обходя их, потом решил похвастаться щенком и остановился: — Гляньте, какая у меня собачка!.. Можете погладить. Только не все сразу. Ну хватит, хватит...
— Ой, какой пёсик...
— Юра, дай подержать...
— Нельзя. Он этого не любит.— Юрка заметил: мама с полотенцем через плечо выглядывает в окно, восторженно крикнул: — Глянь, мам! Мне его Шах подарил, его Дунканом зовут.
— А кто он такой — Шах, которого зовут Дунканом?
— Да нет же, ничего ты не поняла,— засмеялся Юрка.— Щенка зовут Дунканом, а Шах — солдат... Я с ним познакомился только что...
— Видишь, как хорошо получилось,— сказала мама, свешиваясь с подоконника, чтобы тоже погладить Дункана,— ты и с солдатом познакомился и щенка заимел. Замечательно получилось...
Из ворот городка выехала грузовая машина, промчалась, набирая скорость, мимо офицерских домиков. В кузове её стоял — опять пилотка под погоном — Шахназаров. Он помахал Юрке, крикнул:
— Я скоро вернусь!
— Мама, это и есть Шах. Он ненадолго уехал, он скоро вернётся.
Папа пришёл обедать озабоченный. Может, поэтому, когда Юрка показал ему щенка, вовсе не обрадовался, даже не потрогал его, только сказал рассеянно: «Славный пёс, хорошенько ухаживай за ним»,— и сразу сел за стол.
— Дети, руки помыли?— Мама придвинула каждому тарелки с салатом из огурцов и помидоров, поставила на центр стола сковороду с шипящей в сале яичницей, разлила по стаканам молоко.— Что приуныл, Алексей Павлович?
— Унывать нам не положено,— усмехнулся папа,— а дело серьёзное. В общем — из огня да в полымя. Комплекс новый, придётся переучиваться на ходу.
— Значит, день и ночь на огневой?
— И такое, наверное, будет.
Папа, обедая, всё поглядывал на часы, потом встал, потянулся за фуражкой:
— Я пошёл... вы уж тут привыкайте... без меня...
Юрке очень хотелось пойти с отцом на огневую позицию, он стал просить взять его с собой.
— Как-нибудь попозже, сын. Я тебе обязательно покажу и станции, и ракеты. Сейчас — не время.
Настаивать Юрка не стал, ведь у него теперь был Дункан, такой потешный щенок!.. Сало он почему-то не ел, всё жался к ногам и тихонько скулил. Потом стал облизывать Олины руки. Та ёрзала, радостно взвизгивая. Мама, с улыбкой поглядывая на неё, застлала солдатскую кровать чистой простынёй, взбила подушку. Оля насторожилась и вдруг затянула без слёз:
— И-и-и, я не хочу спать!..
— Надо, доченька. Все дети спят. Посмотри в окно — никого нету, и Таня легла, и «товарищ Петров» спит.
— И-и-и... А Юрка?
— Он у нас уже большой. Он пусть гуляет.
— И-и-и...
Последние слова мамы Юрка воспринял как разрешение уйти, взял Дункана на руки, выбежал на крыльцо.
Солнце жгло вовсю, ели и сосны почти не давали теней. У домиков никого не было видно. За забором, на огневой позиции стояла тишина, Юрке подумалось: может, папа увёл куда-нибудь всех солдат и только часовые остались стоять на вышках.
Где-то далеко за лесом глуховато гудел трактор, и совсем рядом раздавался негромкий настойчивый стук. Юрка поднял голову и увидел дятла в красной шапочке. Вонзив в кору сосны острые коготки, он долбил и долбил ствол изогнутым клювом, не обращая внимания ни на Юрку, ни на Дункана. Щенок заволновался, тявкнул, попытался спрыгнуть с рук. Юрка погрозил ему пальцем:
— Нельзя, Дункан, мы с тобой пообедали, птичке тоже есть хочется, она жуков ищет в коре, понял? Лучше пойдём к озеру, красиво там!..
В это время из-за поворота дороги выскочил грузовик. В кузове его стоял Шахназаров с пилоткой, заложенной под погон. Он издали помахал рукой: подожди, Юрка!
Грузовик проехал к воротам, Шахназаров выпрыгнул из кузова на ходу, спросил, улыбаясь и кивая на Дункана:
— Ну как, привыкает?
— Привыкает!— радостно ответил Юрка.
— Хочешь со мной? Пойдём.
На проходной Шахназарова пропустили сразу, перед Юркой выставили задвижку. Дежурный строго сказал:
— Стоп! Документы, гражданин.
Юрка испуганно отступил на дорогу.
— У меня... нету документов.
— Это — Юрка, сын командира,— объяснил дежурному Шахназаров, улыбаясь одними глазами,— пропустите его, товарищ сержант.
— Ну, раз Юрка,— улыбнулся и дежурный,— да ещё сын командира, тогда можно.
Шахназаров показал Юрке солдатскую казарму, асфальтированный плац возле неё, столовую и кухню — чуть в стороне, в ельнике, потом повёл куда-то в лес по тропинке.
— А ракеты где?— поинтересовался Юрка.
— Увидишь и ракеты. Не всё сразу.
Ельником они вышли к землянке, на крыше которой, в густом клевере, сидел, бренча на гитаре, солдат — босой и без гимнастёрки.
— Знакомься, Юра,— сказал Шахназаров,— это наш каптенармус, Ваня Чиж, он же — завскладом, он же портной и сапожник и фотограф в придачу. Скрытой камерой фотографирует и может так изобразить — ахнешь. Видишь, он — длинный-предлинный, потому мы его не Ваней зовём, а дядей Стёпой. Улыбается редко, но человек он хороший.
Ваня Чиж встал, и Юрка убедился, что он действительно длинный-предлинный, как дядя Стёпа. Не удержался от смеха.
