Пашка как будто не изменился за эти годы: всё тот же взгляд с безумной искоркой, всё те же прилизанные русые вихры, которым так редко удавалось взъерошиться, только кожа стала потолще да морщинки поглубже.
– Поверь, если бы я мог полететь вместо него, я бы полетел.
Он передёрнул плечами, но Аля знала, как много боли скрывает этот небрежный жест.
На выпускном в школе она уговаривала его поступать вместе с ней на факультет космических исследований, но он переехал в другой город учиться на лётчика, чтобы стать космонавтом.
«Не хочу изобрести вакуумный двигатель, на котором полетят другие – хочу лететь сам!» – сказал он тогда.
– Юру никем нельзя заменить? – Аля сжалась и отвела взгляд.
– Да ты в своём уме?! – закричал Паша.
– Может, есть другие достойные ребята…
Паша её резко перебил:
– Чтобы ты знала: Юра летит не потому, что он твой и Гришин сын, а потому что он лучший, понимаешь? Он рассказал, как спас двух сопляков на Марсе? Он рассказал, что он назначен помощником командира?
Аля отрицательно мотнула головой.
– Я понимаю тебя, – начал Паша.
– Ты не можешь меня понять, – отрезала она. – У тебя нет никого на Земле! Тебя и самого здесь нет.
Когда Але бывало больно, она «кусалась» и нападала – Паша это знал и прощал её.
Потому что и она прощала его всю жизнь.
– И всё-таки наша мечта сбылась. Мы изменили с тобой мир, Аля! – примирительно улыбнулся он.
Но Аля улыбнуться в ответ не смогла, лишь цинично процедила:
– Нет ничего страшнее сбывшейся мечты, когда она искажается реальностью.
В последние выходные Юры они втроём выбрались за город с палатками. По настоянию Гриши о будущем не говорили – гуляли по лесу, исследовали меловые пещеры и холмы, купались в реке и ловили рыбу. После заката жарили её на углях, пекли картошку, пели под гитару.
Как в детстве, как сотню и тысячу лет назад.
Юра держался непринуждённо, лишь изредка замирал, глядя в небо – как будто сквозь облака. Аля прикусывала язык, чтобы не разрыдаться.
И только ночью, под уютный храп Гриши, Аля и Юра наконец поговорили – оба знали, другого шанса не будет. Откинув внешний полог палатки, они смотрели сквозь сетку на звёзды. Аля сжимала горячую ладонь сына.
– Вы полетите назад? – прошептала она.
– Это план А. Но есть и другие варианты, даже с основанием колонии, если позволит окружение. И если вернуться будет невозможно.
Аля помолчала, собираясь с духом, и вложила ему в руку кулон. Он поднёс его поближе к лицу, чтобы рассмотреть в лунном свете.
– Внутри фотография: ты, я и папа. А под стеклом в крышке щепотка земли. Я отпускаю тебя, Юра. Для любви нет преград: ни скорость света, ни даже смерть не помеха. Лети с лёгким сердцем, и я навсегда останусь в нём.
И будто что-то щёлкнуло, собралась мозаика, и впервые за этот месяц Аля смогла вдохнуть полной грудью и спокойно выдохнуть.
Она и сама почти поверила своим словам.
– Спасибо, мама, – прошептал Юра и как в детстве уткнулся в её плечо лбом.
– Если вселенная бесконечна, то, может быть, ты прилетишь на планету, где живёт другая Аля, которая никогда не участвовала в разработке «квантового колеса». Передавай от меня привет, и что я ни о чём не жалею.
– А может быть, мы попадём в кротовую нору и вернёмся раньше, чем улетели, – подхватил её игру Юра.
– А если вы вернётесь на Землю в далёкое будущее, где уже изобретут машину времени, не забудь вернуться за мной сюда…
Они выдумывали небылицы, пока не начало светать, и лишь тогда забылись тревожным сном.
Пашка вещал с экрана про каждого члена экипажа. Родился, учился, вырос, первый полёт на Луну, экспедиция на Марс, стажировка на орбитальной станции Плутона.
Аля не собиралась смотреть, отказалась от десятков интервью, и они спрятались с Гришей на даче.
Аля не собиралась смотреть, но не могла оторвать глаз от всех этих молодых ребят и девчонок, которым оставались последние часы на Земле. Такие разные и такие одинаково страшные истории. И Пашка о каждом говорил как о родном ребёнке.
И особенно о Юре.
Как же стыдно стало Але за едкие слова, брошенные на последней встрече! Почти месяц они не общались с Пашей – такое бывало и раньше, как-то раз они не слышали друг о друге год. Но именно сейчас Аля остро почувствовала свою вину.
В оцепенении она смотрела на других родителей, как те гордились и плакали. Как выступал её бывший начальник, и до её сознания не доходил смысл фраз «сила Лоренца», «электромагнитное поле» и «массив наночастиц». А также «Алла Смирнова дважды уберегла наш проект – вытащила на чистом энтузиазме!»
Алла. Аля. Неужели это про неё?
Она собиралась весь день пересаживать розы или печь пирог с вишней или бессмысленно пялиться в небо в полной тишине, но вместо этого пятый час не могла оторвать глаз от экрана.
Наконец наступило время старта.
Сам по себе он не нёс никакой опасности – рядовой запуск ракеты, пересадка на орбитальной станции и лишь оттуда корабль с «квантовым колесом» понесёт ребят до Плутона и дальше, за пределы солнечной системы.
Но именно старт обрубал любые, даже самые ничтожные вероятности.
Пять.
Пока идёт обратный отсчёт, в кадре может появиться Пашка и сказать: «Розыгрыш!»
Четыре.
