Что делать, когда твой мир рухнул? Родители погибли, состояние семьи развеялось как дым, а любимый бросил и уехал? Устраиваться на работу и, стиснув зубы, пытаться построить жизнь заново. Работа нашлась только в городском морге? Засучиваем рукава и оборудуем самую лучшую лабораторию в городе. Только вот что делать, когда поздно ночью на пороге своего нового дома ты находишь беременную женщину, расстроившую твою помолвку?
- Он меня бесит! Можно, я в него помидор брошу?
- Нет, едой кидаться нельзя. Вон кирпич лежит.
Викто́р.
Какие то трущобы!
Я сорвался сюда с приема в Министерстве Магии и в своем фраке и бабочке выглядел поменьше мере нелепо.
Кругом лужи, грязь и кажется, вон там я видел крысу. И где-то тут Центральная Городская больница? Как так то? Машина пересекала улицу за улицей, а я не узнавал район. За шесть лет моего отсутствия в столице Конфедерации все сильно изменилось. И совершенно точно не в лучшую сторону.
Шофер лихо затормозил рядом с огромным особняком, хранившим в себе отпечаток былого великолепия. Только вот колоны потрескались и уже не сверкали белизной, лепнина облупилась, и в стенах зияли дыры, от отвалившейся штукатурки, обнажая серые кирпичи.
- Это Центральная Городская Больница? Ты уверен, Клаус? – спросил я у шофера.
- Да, уверен, Сьер Гальвангар. А вон там видите отдельная дверь. Вот там и находится городской морг. Вам туда.
- А почему здание так выглядит? Как будто на него упал дирижабль, а обломки так и не убрали? Когда ремонт тут был в последний раз? – вылезать из теплой машины вот совсем не хотелось, на улице моросил въедливый дождь.
- Так не нужно это никому, Сьер Гальвангар. Богатые дома лечатся, а бедняки и так обойдутся – пожал плечами шофер – Я не могу пойти с вами, Сьер Гальвангар, машину тут же обчистят. Район не безопасный. Вы уж как-нибудь сами – извинительным тоном сказал Клаус.
Я вздохнул. Выбирать не приходится.
Я выбрался из машины и огляделся. Нда. Нужно немедленно сделать запрос. Куда собственно ушли деньги? А еще, куда смотрит совет попечителей Городской Больницы?
Но это позже. Сейчас мне нужен морг.
Я широким шагом направился к двери, на которую мне указал мой шофер и дернул ее на себя. Ручка с противным скрежетом оторвалась и осталась в моей руке. Темный все забери! Я не бытовой маг, но заклинание довольно простое. Только вот расходовать магию на это не хотелось. Тут вполне и отвертка сгодиться. Но выхода не было. Кое-как приделав ручку, я снова дернул дверь на себя. Она поддалась с оглушительным скрипом.
За дверью меня ждал темный длинный коридор, в котором кое-где мерцали тусклым светом газовые фонари. Морг он и есть морг. Он для мертвых, а не для живых. И я двинулся вперед по коридору. Попутно проверяя магией двери. Ни за одной из них живых не было. Темный всё забери!
Я быстро раскинул магическую сеть и только в самом конце замерцал тепловой огонек. Тааак. Кажется, сегодня я своей цели вряд ли достигну. Ну, раз приехал, нужно идти.
Коридор закончился дверью, на которой было криво написано «Лабираторнуя». В одном слове две ошибки. Хотя возможно я единственный кто смог это прочесть и понять. Я без стука толкнул дверь.
- Есть кто живой?! – громко крикнул я в глубину кабинета.
Я усмехнулся. В морге эта фраза звучит особенно уместно. Я двинулся вперед, осматривая помещение.
А вот внутри «Лабираторнуя» производила весьма приятное впечатление. И длинными металлическими столами, уставленными пробирками и колбами, и большими ящиками с чем-то непонятным. А самое главное чистотой и абсолютным порядком. В конце меня ждал большой письменный стол заваленный бумагами. За столом сидела женская фигура. Точнее не сидела. Женщина спала, уронив голову на стол, прямо на лежавшие перед ней бумаги.
При моем появлении женщина проснулась и подняла голову. Стул, на котором она сидела, стоял ко мне спиной, и мне было видно только густую шапку шоколадных волос. Женщина встряхнула головой, отгоняя остатки сна, и повернула ко мне голову.
Мир остановился.
Я смотрел в бездонные фиалковые глаза и понимал, что не было этих шести лет разлуки. Не было моего отъезда, ссоры, предательства, других женщин, помолвки и еще Темный знает чего. Были только эти фиолетовые глаза, бездонные как космос и всё поглощающие как море на закате.
- Кора – не сказал, прохрипел я.
Она закрыла на секунду свои невозможные глаза, а потом встала, прислонившись к столу, и сказала глухо:
- Викто́р.
- Что ты тут делаешь? – спросил я.
- Это разве не очевидно? Работаю – ответила она.
Я снова посмотрел на нее, оторвавшись от ее фиалковых глаз.
Красивая. Какая же она красивая. Шесть лет прошло, а она не перестает восхищать меня своей красотой. Только вот помимо красоты в глаза бросались и замызганный халат, накинутый поверх серого невзрачного платья. И круги под сумасшедшими глазами, говорящие о страшной усталости. И болезненная худоба тонких рук, на которых виднелись следы от химических ожогов.
Поднялась злость и непонимание, которые вырвались в грубом требовательном вопросе:
- Что представительница семьи Вантервиль делает в морге Центральной Городской больницы для бедных и бездомных?!
- Не кричи, Викто́р. Я уже говорила, я тут работаю. Мне, видишь ли, как-то нужно зарабатывать на жизнь, что бы содержать себя и семью. А деньги я делать из воздуха не научилась.