Обиженно поджав губы, София пулей вылетела из комнаты. Что ж, есть небольшая надежда, что её не заметят - дуракам и новичкам и вправду обычно везет… А тут, похоже, и то, и другое.
Но пора спешить. Себастьян уже слышал шаги на лестнице. Мягкой кошачьей поступью крались враги, тихо и быстро. Так тихо и быстро, что ювелир едва мог определить, сколько их. Это были не рядовые инквизиторы - специально подготовленные бойцы из отряда внутренних расследований, готовые при необходимости убить даже собрата, если тот чем-то запятнал себя и святую службу. Они не знали сомнений или колебаний, просто выполняли приказы. Один такой боец стоил десятка.
Велик, оказывается, его авторитет среди носящих серебряные фибулы. Что ж, очень, очень лестно.
Ювелир посмотрел вниз. Комната их располагалась невысоко - всего-то третий этаж гостиницы. Можно спрыгнуть и так, но есть риск получить травмы при приземлении на каменную мостовую. К тому же, спрыгнуть - это только полдела, нужно еще и незаметно убраться отсюда подобру-поздорову, а парочка-другая инквизиторов наверняка осталась караулить у входа, контролируя все возможные пути бегства.
Себастьян глубоко вздохнул и осознал внутри себя сущность сильфа, невидимую простым глазом. Ощутил движение прохладной крови этой старшей расы, которая струилась в жилах, не смешиваясь со смертной человеческой кровью. Она была бесцветной, как вода горных ледников, и невесомой, как воздух, из коего сотканы призрачные души сильфов. Увы, эфирной субстанции было недостаточно, а человеческая кровь слишком отяжеляла и связывала её, чтобы способности сильфов в полной мере могли проявиться в ювелире.
Но кое-что всё-таки было ему подвластно.
Рыжие пряди волос, в беспорядке падавшие на лицо, потускнели, поблекли, теряя свой цвет. Казалось, это полупрозрачные пряди тумана. Невысокую фигуру уже совсем невозможно было различить в проеме окна - контуры постепенно размывались, таяли, стирались… и наконец совсем пропали. Человеческая плоть смешалась с воздухом, растворилась в густом молоке тумана и исчезла, перейдя в иное, неплотское состояние.
Серафим сделал шаг вперед и безо всяких крыльев легко воспарил над землей.
Задержка - на долю секунды, не больше. Вполне достаточная для того, чтобы оглядеть окрестности, отыскивая вероятные ловушки внимательным, вобравшим все краски мира взглядом. Ничто не скроется от взгляда, если смотреть насквозь. Уже в следующее мгновенье призрак стоит на земле, опустившись мягким прыжком, упруго и совершенно бесшумно. Еще миг - и тень скользнула в ближайший безлюдный проулок, двигаясь много быстрее человека. Слишком быстро даже для грубого восприятия человеческого глаза.
Инквизиторы ворвались в оставленную ювелиром комнату, опоздав на какую-то минуту, но наградой им оказалась лишь пустота. Порывы сырого воздуха увлекли наружу занавески, которые расстроенно махали на прощанье ушедшему, словно вышитые платки в руках провожающих.
Минута. Одна-единственная неполная минута!
Чудовищное опоздание. Непростительное, если собираешься ловить того, кто быстрее ветра.
***
Убедившись, что оказался в безопасности, Серафим принял привычный облик. Туман не спешил рассеиваться, давая дополнительные возможности оставаться незамеченным. Однако в городе стало небезопасно. Активность инквизиции явно увеличилась: если раньше встретить на улице кого-то из её адептов было достаточной редкостью, то уже за сегодняшнее утро Себастьян видел четверых, откровенно осуществлявших наблюдение за ключевыми районами города. И это если не считать тех, кто ни свет ни заря бестактно явились к нему без приглашения. Но, вот беда, разминулись с хозяином и не застали дома.
Ювелир мысленно чертыхнулся. Он недолюбливал Ледум. Зачастую казалось, что этот чертов город стеклянный, и любой его житель всегда может с точностью сказать, где находится другой. Здесь не было никаких секретов, никакой частной жизни. В особенности это казалось приезжих, представителей криминального мира и работников спецслужб, которые вообще контролировали всех и вся. Более тоталитарного и полицейского режима, да еще и под прикрытием доктрины абсолютных свобод, Себастьян не встречал ни в одном из городов Бреонии, хотя за свою беспокойную жизнь успел побывать в каждом. Официальная доктрина утверждала свободомыслие в высшем его проявлении, отдавая анархизмом и вседозволенностью, но на практике была от начала и до конца лжива. Так же лжив и лицемерен был и сам Ледум, город греха.
Однако стоило всё же сказать спасибо, что инквизиторы заявились не вчера, когда он бессильно валялся в забытьи. Это было бы самой глупой и жалкой смертью, которую Себастьян только мог себе вообразить. К тому же, приход незваных гостей так кстати избавил его от привязчивой девчонки, с которой ювелир уж и не знал, что делать. Уж чем-чем, а учениками он обзаводиться пока не намерен, - возраст не тот. Тем более такими бесперспективными.
