— И вы ей очень нравитесь.
— Правда?
— Правда, по женщине сразу видно.
— Ну, что ж…
— А где сама сцена? — Перевёл разговор Тимур.
— А вон видишь, где ограждения? Да, вон, правее, откуда ещё шум доносится неприятный. Там сейчас строители последние приготовления делают. Хочешь посмотреть?
— Угу.
— Тогда пойдём.
— А сегодня много исполнителей будет выступать? Сама программа насколько рассчитана?
— Конечно, всё-таки главный праздник нашей необъятной! Соберутся все звёзды, которые сейчас блистают на нашем телевидении и радио. Ты услышишь много своих творений!
— И прям все будут петь вживую?
— Конечно же нет! Только фонограмма, как и всегда.
— Но вы написали мне тогда, что я буду удивлён!
— Да, и видел бы ты своё лицо!
— Ах, вот вы какой.
— Прости, не удержался. Не смог упустить момент пошутить над тобой, но если серьёзно, то вживую давно никто не выступает. А если ещё серьёзнее по секрету, то музыка ну очень давно перестала быть просто музыкой. Ещё со времен наших прапрапрадедов через исполнителей начали продвигать такой смысловой поток, в котором должен думать обыватель. Поэтому, если услышишь свою песню, а там будет изменены некоторые строки, то не обижайся, это ведь бизнес. Сразу скажу тебе: не думай, что всем нам плевать на творческую часть. Люди хоть и… а фальшь они чувствуют хорошо, поэтому мы ценим то, что ты вкладываешь в свои проекты, а этого не отнять.
— Да я всё понимаю. — С болезненно ироничной улыбкой ответил композитор. — То есть, получается, что всем «звёздам» платят кучу денег, только за то, что они открывают рот и кривляются на сцене?
— По сути да, ты прав, но они являются неотъемлемым звеном во всём этом движении.
— Ну да, так я и представлял… Одни махают жопой и гребут миллионы, а другие вкладывают свою жизнь и душу, чтобы получать копейки, которых хватает на хлеб и чай.
— Так, подожди, давай разберёмся. Ты не намекаешь ли на то, что я мало плачу тебе, Тимур?
— Вы не поймите меня неправильно, но вы действительно платите копейки.
— Полмиллиона за сведённый трек, и это не считая комиссионных, по-твоему, копейки? Вот это у вас аппетит, молодой человек! Куда же ты их тратишь, что тебе приходится питаться хлебом с чаем? — Оскорблённо, с повышенным голосом, проговорил Крутой, наблюдая как лицо молодого человека начинает краснеть. Правда, вот он ещё не знал, что лицо краснеет не от стыда, а от злости.
— Какие полмиллиона? КАКИЕ ПОЛМИЛЛИОНА?! Сто тысяч, и это в самой столице! Я зарабатываю чуть больше продавщицы, а вы смеете мне врать! Да кто вы такой, как не стыдно вам… вам, такому солидному человеку врать мне прямо в глаза!
— Подожди, давай успокоимся. — Миролюбиво пролепетал Крутой, крики мужчин начали привлекать прохожих. — У тебя кто за финансы отвечает?
— Мама!
— Так, и ты хочешь сказать, твоя мама приносит в дом сто тысяч?
— Она приносит девяносто, ведь ещё проценты ваши.
— Послушай меня, Тимур. Я плачу твоей матери, то есть тебе, — полмиллиона. Я готов поклясться на чём угодно.
— Ещё она сказала, что кое-как выбивает мне контракты…
— Ты лучший композитор современности, почти все контракты и так твои, Тимур. Послушай меня.
— Она говорила, что у неё не получилось повысить цены за услуги, не сейчас…
— Да наоборот, тебе и так подумывают там сверху платить больше, Тимур, послушай меня…
— Обманщица!
— Тимур, господи, Тимур, послушай же меня. — Владиславу пришлось потрясти Золотова за плечи, тот явно поплыл головой. — Вот, смотри мне в глаза. Я просто уверен, что это какое-то недоразумение, Тимур. Я просто уверен, у твоей мамы есть всему объяснение. Давай не сейчас.
— Лживая сука…
— Не говори так про маму, давай успокоимся, выпьем по пиву тут в ресторане, а потом…
— Мне пора, до встречи.
— Да постой. Не горячись, куда ты сейчас поедешь?
— Домой. Выясним, как это так получилось, что я как проклятый зарабатывал копейки, и благодаря кому?!
— Ты дороги ведь не знаешь!
— Я на такси.
— Сейчас праздники, ты отдашь целое состояние!
— Да и чёрт с этим состоянием, я ведь, оказывается, зарабатываю вон сколько!
— Да не горяч… подож!.. Ай, чёрт возьми, вот и погуляли.
Тимур бегом ретировался. Владислав не стал его догонять. Нужно было не забывать про организацию праздника. Не хватало ещё влипнуть в неприятности из-за чужих семейных разборок.
Впервые Крутой почувствовал омерзение к Ольге. И хоть он пытался успокоить обманутого сына, но его опыт подсказывал ему, что эта женщина; эта красивая, обаятельная женщина, столько лет обманывала собственного сына, доила его, забирая почти все гонорары себе. Снова он почувствовал человеческое одиночество, которое восторжествовало над слепой влюблённой надеждой.
Тимур на бегу вызвал такси. Стоило действительно дорого, но молодой композитор откладывал по мелочи, и вот теперь мог позволить себе таких поездок штук десять. В общем, денег было достаточно.
