Не прошло и десяти минут, как всё было кончено. Даже не верится. Абсманов сиял яркой улыбкой. Говоря между делом, его оскал даже слегка пугал особо встревоженных.
— Отлично, просто отлично! Мы полностью закончили. — Торжественно громко прокричал Фёдор. — Вас, господа, я прошу в эту дверь. — Он пропустил мужчин в халатах в ту дверь, откуда пришла вся эта шобла свидетелей. — А вас, господа, я прошу пройти на выход через эту. — Его ухоженная ладонь указала на противоположную дверь, откуда выходили лаборанты.
Секретарь первый подошел к двери, ввёл пароль. Вежливо пропустив всю радостную и возбуждённую толпу, добавил:
— Сейчас друзья, минутку постойте там. Я захвачу одну папку и провожу вас к машинам. — Пролепетал он, закрывая дверь с обратной стороны.
Возмущенная звуковая волна оборвалась герметичной дверью, не дойдя до ушей куратора. Но тут ничего нельзя было поделать. Оставалось только ждать.
8. Вечная преданность
— Чудесные три года. Не правда ли? — Молодой человек Федя задумчиво смотрел в зеркальный потолок.
— Угу.
Возле причудливого, инкрустированного мрамором, комода стоял немолодой широкоплечий мужчина. Он был повёрнут спиной к Фёдору. Короткий ёжик обрамлял его затылок.
— Иногда я не понимаю тебя. — Продолжил молодой человек.
— А что ты не понимаешь? — Мужчина накинул свежий пиджак тёмно-асфальтного цвета, повернулся к собеседнику (и главному секретарю по совместительству) лицом. Под носом у него имелись густые усы на манер «щёточки».
Хоть некоторые историки ещё в состоянии вспомнить, что такой мужской «аксессуар» в древности носила одна гнида, но сама ассоциация давно канула в искривлённой и забытой истории. Жизнь человеческого потребления сделала круг, где «щёточка» снова стала одной из многочисленных популярных причесок.
— Я не понимаю, почему в одно мгновение ты [ЦЕНЗУРА], а моргнув, становишься бюрократически сух. Тебя не снимают камеры, нет рядом твоих «экономически выгодных союзников…»
— Слушай, прости. Я знаю, как всё это выглядит, но пойми, сейчас достаточно напряженная ситуация. Е-е эти… сам понимаешь «кто», давят своей хуйнёй тупорылой. Хотят задрать нам ноги, взгромоздив их на плечи, сделав из нас послушную сучку. И всё из-за крыс, которые как-то умудряются выносить строго засекреченную информацию. Благо, ещё хоть в-ю с-ю удаётся контролировать, но ведь могут в край обнаглеть. — Тут В-ь сильно закашлял, прикрывая рот кулаком.
— У тебя кашель уже сколько дней?
— Дней? Да, мы действительно не так много времени проводим вместе. — Шутливо смягчился мужчина.
— Врач?
— Ещё не был.
— Планируешь?
— А ты советуешь?
— Настаиваю. — Пылко ответил Абсманов, приподнимаясь на локтях.
— Прости [ЦЕНЗУРА], не сейчас. — В-ь также, в своей публично строгой манере подошел к [ЦЕНЗУРА], п-л в щ-у чуть задержавшись так, чтобы в-ь з-х.
— Ты ведь знаешь, это крайне [ЦЕНЗУРА] жест. И очень жестокий, в контексте…
— Знаю. Я сам, знаешь ли, страдаю.
— Я такого не говорил.
— Но иногда так чувствуешь. Не волнуйся. Через пару дней я вернусь, и мы продолжим беседу. У меня будет три свободных дня. Отдохнём по полной программе.
— А к врачу когда?
— Успеется. — В-ь глянул на часы. — Прости [ЦЕНЗУРА], пора. — Он последний раз посмотрел на Федю по-человечески, затем изменившись в лице, придавая себе грозный, непробиваемый вид.
— С праздником! — Крикнул Абсманов вслед, так и находясь в приподнятом положении.
В-ь остановился у самой двери. Голова его повернулась в пол-оборота, выставляя свой топорный профиль. Он задумчиво кивнул и вышел, не промолвив больше ни слова.
— С праздником, Федя. — Сказал сам себе Абсманов, плюхаясь головой на подушку. Его занимало много разных мыслей, но о самом себе он предпочёл не думать.
Три года о-й с ч-м, который большую часть времени посвящает работе. И эта «трибунная» маска — достаточно распространённый эффект у публичных людей, которые забывают снимать образ, заигрываются. Потихоньку, маленькими шажками, они начинают верить в своё амплуа, а затем так в него поверят, что окончательно теряют домашние черты.
Феде хотелось думать, что всё это не про Женю (так назвали В-я при рождении, он лично рассказал это своему другу, но звать его так было строго запрещено, разве что в редкие часы). Абсманов придумывал много отговорок всем этим «жестоким», как он сам про них думал, проявлениям. В список отговорок входили такие, как: усталость, большой груз ответственности, физические недомогания, недосыпы, нервозность и внешние проблемы с г-и, которые пытались исподтишка настроить честный народ против устоявшейся п-и и их представителей. То есть, непосредственное давление постоянно оказывалось на В-я и его свиты.
Однажды Федя завёл шутливый разговор про то, что Евгений является если не п-м, то, как минимум: главной л-ю всего ч-а. На что, уже немного пьяный Женя (а он себе такое позволял нечасто) только горько ухмыльнулся, сказав, что он является всего лишь куклой, которая двигается под действием рук кукловодов.
