Вот я вваливаюсь о-й, п-й, с раскрасневшимися щеками, а там… Там этот [ЦЕНЗУРА]. Лежит, привязанный к [ЦЕНЗУРА]. Ноги его были з-ы в-х, к-ь к расписной спинке резиновыми жгутами. Его [ЦЕНЗУРА] глядел точно на меня.
В первую секунду в глазах В-я скользнул страх. Когда он понял, что это не покушение на его клонированную жизнь, а всего лишь знакомое лицо человека, который поддерживал и убирал за ним чуть ли не дерьмо, то страх сменился сожалением, но каким-то высокомерным, раздражительным. Понять его можно, но я не буду. Если человек готов растоптать все три года за [ЦЕНЗУРА], то с чего вдруг мне становиться благородным и понятливым?
Сейчас я понимаю, сам виноват. Весь этот спектакль был по моей вине, но и меня можно понять. Что мне оставалось делать?
Рядом стоял юноша, не больше двадцати лет. Накаченный спортсмен с модельной внешность. В руках он держал какую-то, совсем мне непонятную [ЦЕНЗУРА], на которой отчётливо прочитывалась надпись: «Made in Japan».
Молодой человек был в ужасе. К слову, я ни в чём его не виню. Есть одна простая истина, которую не понимают до сих пор большинство всех этих живущих мещан. Если женщина тебе изменяет, то винить нужно не её любовника, а саму женщину. Не существует никакой сверхъестественной силы (кроме насилия, но это отдельная история), которая могла бы одурманить голову вашей половинки, заставив её пойти на ужасную низость.
В то мгновение я стоял, чувствуя подкатившую бледность. Кровь слишком резко отхлынула от моей головы, заставив дрожащее тело замереть в стиле мифологических концепций. За время этой нелепой сцены никто не проронил ни слова. Чуть позже мне удалось найти в себе силы. Я даже произнёс: «Прошу прощения», после удалившись… Не могу вспомнить, как вообще мне удалось добраться до своего дома, но зато я отчётливо помню, как предательские слёзы мешались со звуком рвоты от выпитого мною.
Следующий день мало чего принёс. К слову, похмелье усилило чувство собственной ничтожности. Оставалось только сообщить, что я заболел, а затем продолжить пить.
Ближе к пяти часам Женя сам позвонил на мой выходной номер. На этот раз он не забыл надеть маску «в-о» и «п-о» человека. Сказал он приблизительно следующее: «Я знаю, что поступил плохо. Просто боялся обидеть тебя. Ничего не говори, послушай. Я просто хочу, чтобы ты не уходил со службы. Ты [ЦЕНЗУРА], но сейчас я не хочу [ЦЕНЗУРА]. Прости». На этом г-ь положил трубку. Что-что, а увольняться я и не планировал. Вот наглотаться таблеток… Хотя такой вариант, даже на пьяную голову, сразу улетел в урну. [ЦЕНЗУРА] уже давно не в моде. Надоела жизнь — уйди в нирвану с помощью современных технологий. Не так дорого, между прочим. Другое дело — мои ч-а. Чёртова невозможность — вот так просто сдаться.
Я не из тех, кто может легко переключиться. Даже сама ф-я связь мне не так важна, как личность ч-а, который смог [ЦЕНЗУРА], поэтому, оставалось только пить, параллельно в-я целые горы [ЦЕНЗУРА].
Сегодня же, хоть голова моя гудит, руки трясутся, а нервная система совсем пришла в негодность, зато теперь я чётко понял для себя, пустить всё на самотёк я не могу. Пусть я больше не смогу быть счастливым. Пусть меня накрывает волна депрессии и полного безразличия, но оставаться неотомщённым я не намерен.
Хорошо, что у меня есть доступ к камерам охраны, а ещё картотека всех живых и мёртвых. Новую п-ю Жени найти не так, чтобы сложно. Несколько кликов, десять секунд ожидания и, пожалуйста.
Н-я с-а — французская блять. Зовут героя Фредерик Бедгбередер. Двадцать три года. Он действительно оказался моделью-эмигрантом, а э-й ш-й просто подрабатывает.
Выловить засранца будет просто, а ещё проще будет заставить его слушаться только меня.
ЗАМЕТКА ОТ 12.07.2136
Всё получилось. Заходя немного издалека, хочу отметить, сам Фредерик не питал (достаточно очевидный факт) абсолютно никаких ч-в к В-ю. Зато деньги он очень любит. Этот «п-н» с главой г-а — был его последним «выходом» перед уездом на родину. Виза с-а кончалась. Несмотря на красоту, карьера тут не клеилась, а такой удачный большой заказ стал подарком судьбы для молодого и бедного карьериста.
Угрожать парню не пришлось. Он всё честно рассказал, посматривая на пистолет в моих руках. Хочется заметить, я не тыкал железякой в лицо, просто аккуратно держал при себе. Да и вообще, приехал он сам, хоть долго поначалу отпирался.
Выловил я его достаточно изящной ложью. Мол, сам захотел п-я. Сначала Фредерик говорил, что всё, баста. Объяснил ситуацию, но жадность сыграла свою злую шутку.
Сидим мы в комнате. Я предложил выпить, попутно объяснив ситуацию. Что хочется мне (сам я ещё толком не зная чего) сделать что-то такое, от чего легче станет, что ли? Французик быстро проникся историей. По крайней мере, водка сделала его глаза влажными, размазав акцент ещё больше, а пистолет напоминал, на чьей лягушатник должен быть стороне.
Тут я пообещал хмырю баснословные деньги, если он только подскажет мне, даст намёк, информацию, да хоть хлебную крошку, на больное место с-а.
