«Тогда немедленно приступим! Разрешите». — Уильям аккуратно присел на краю рядом с девушкой. Очень нежно убрав ее руки, лекарь начал изучающе трогать грудь в разных местах. Со стороны казалось, будто он напрягает слух. Периодически доктор спрашивал, болит ли грудь в том или ином месте. Матильда, в большинстве случаев, отвечала утвердительно, но в конце зачем-то добавляла: «Когда трогаете вы, доктор, то мне не так больно».
«Очень странно. Нет никаких предпосылок к тому, чтобы вы ощущали болезненность. Физически с вашей грудью всё в порядке».
«Боже, что же мне тогда делать?!» — Ужаснулась больная, жалостливо смотря на доктора.
«Не волнуйтесь, есть верный способ. Один отвар, зелье, если вам угодно. Я использую его в лечении крайне редко… Только при сложных случаях, секундочку».
Уильям взял в руки свой саквояж, поставив на журнальный столик, и открыл его. Матильде ничего не было видно за широкой спиной доктора, только слышался звук склянок и переливающейся жидкости разной плотности. Пока лекарь возился над зельем, девушка решила немного позаигрывать:
«А вы действительно соблазнительный красавчик, как мне рассказывали».
Уильям нервно закашлялся, ничего иного не придумав, как промычать «благодарю». Снадобье было готово. Уильям поднёс к губам больной маленькую чашечку без ручек: «пейте».
Матильда была девушкой с характером, да в придачу любопытная. Сначала она понюхала зелье, поморщилась, а затем вопросительно уставилась на врача.
«Это вроде хиллинга. Редкий препарат. Работает от любых недугов, в том числе от мало изученных. Не бойтесь. Пейте».
Девушка послушно влила в себя отвар одним залпом. Хобс тут же отстранился, склонившись над своим саквояжем, бережно начав собирать свой инструментарий.
Не прошло и минуты, как девушка завопила: «Боже, доктор, у меня всё прошло! Невозможно!» — Радостно взвизгивала она, не в силах сдержаться.
«Я очень рад». — Улыбнулся лекарь в ответ, уже упакованный и готовый выйти прочь.
«Как мне вас отблагодарить?»
«Достаточно будет хорошего отзыва на сайте и оплаты по чеку, который вам придёт на почту от государственной организации, которая меня, собственно, и наняла».
«Да, конечно, вы просто чудо чудесное. Мы с вами ещё увидимся?»
«Надеюсь, что нет. Заклинаю вас быть вечно здоровой». — Отшутился Уильям, затем быстро ретировавшись из покоев.
Дома доктора ждал остывший, но всё ещё вкусный домашний обед. Поднявшись к себе на этаж и открыв дверь, Уильям услышал радостный гогот детей. В коридор высунулась голова жены, которая держала в руках напененную губку с грязной тарелкой.
«Привет, дорогой. Ты сегодня запоздал».
«Привет, милая. Был срочный вызов, извини. Ты же знаешь, у нас, врачей, всё не по плану» — доктор подошел к жене и крепко поцеловал благоверную.
«Скорее мой руки, я приберегла для тебя запеканку от этих маленьких наглецов». — Бросила Алиса, возвращаясь к мойке. — «Дети, а ну как поздоровайтесь с отцом, чего молчим?»
Тут ребятня сорвалась со своих мест к ногам отца с криками: «Папа, папа!» Они видели его реже, чем свою маму, из-за чего испытывали определённое смущение.
Первым успел добежать Джон. Сынишка крепко обхватил колени отца, смущённо смотря на него снизу вверх. Секундой позже подоспела Кэтрин, повторив процедуру за братиком. Дети крепко держали отца с доброй насмешкой в лице.
Уильям искренне улыбался детям в ответ, похлопывая обоих по головке.
«Ну всё, детвора, я тоже рад вас видеть. Дайте вашему отцу помыть руки и, наконец, отобедать. Папа очень голодный».
Уильям кое-как вырвался из объятий, направившись в ванную. После, не переодеваясь, прошел на кухню, где Алиса успела накрыть стол.
В большую тарелку был налит борщ, а в тарелке поменьше красиво лежала поджаристая запеканка. В довершение картины (на утрамбовку) стоял чай с двумя кубиками сахара.
«Приятного аппетита, милый» — ласково пропела жена, заканчивая мыть посуду и усаживаясь напротив мужа. — «Как твой день? Пациенты не слишком измотали?»
«Благодарю, любовь моя. Да нет, как обычно: одна ампутация пальца с затяжной гангреной, чахоточный мальчонка…» — жуя, рассказывал муж, смотря в тарелку. — «Ах, и да, виновник моего опоздания: молодая девушка с сильнейшими болями в груди без явных на то причин».
«Совсем молоденькая?»
«Да, не больше двадцати, наверное».
«И ты ей помог?»
«Разумеется — это мой долг. Дал ей хиллинг».
«Ты у меня большая умница. Город любит тебя. Наверное, скоро даже повысят жалование, когда из каждого угла тебе начнут возносить похвалу».
«Ха! Ты так ждёшь моего повышения? Я разве мало приношу?»
«Да нет, что ты! Я это так, чтобы больше тебя ценили. Ты ведь у меня самый лучший!»
«Брось. Как проходит давеча твой день?»
«Всё также. Джон начинает чувствовать своё физическое преимущество над сестрой, всё чаще давая ей отпор. Не знаю, как с ним бороться».
«Нужно дочку научить нескольким приёмам, пусть накажет маленького угнетателя… Фух! Ну, вот и всё! Огромное спасибо за чудеснейший обед, невероятно вкусно» — пропел Уильям, целуя жену.
