Выпивку Марк взял из дома. Вот только он не намеревался праздновать. Писатель собирался сказать, что хочет сдаться. Хочет понести наказание. Потому что он не может вот так спокойно жить с таким тяжелым грузом. Он, мать его, просто не может с этим жить! Одевшись и захватив бутылку, Марк сел за руль. Его ждал роковой разговор. А затем… чистосердечное признание и тюрьма. Его жизнь уже никогда не станет прежней.
— Никогда не станет прежней. — Произнес он вслух, заводя мотор.
Часть 4. Гиббс торжествует
Долой людские маски красоты!
Вот моё лицо, ты посмотри!
19
Природа расцветала под лучами теплого солнца. Все шло к беззаботному лету. Время каникул, отпусков на море, мороженого, купальников и, конечно же, вентиляторов. Лучи заполонили весь салон машины. В такой прекрасный день казалось, что все счастливы, кроме Марка. Он ехал с озабоченным видом. Его совесть была в виде контейнера для мусора, в котором скопилось слишком много отходов. Джип несся под пятьдесят миль. На переднем пассажирском месте сидела, не пристегнувшись, бутылка коньяка. По истечению пяти минут, четыре колеса остановились у дома Джеффри Джемисона.
Свободная правая рука нажала на кнопку звонка. Послышались неторопливые шаги. В распахнутой двери показался хозяин. Джеффри весь сиял. Было чувство, будто этот сукин сын выиграл кучу денег или его назначили шишкой компании. Дурацкая улыбка не сползала с его щетинистого лица.
— Марк, дружище! Заходи, я ждал тебя. — Счастливый здоровяк отодвинулся в сторону, оставив место, чтобы можно было протиснуться в берлогу.
Писатель протянул коньяк в руки приятелю, сам же прошел внутрь, оставив за спиной теплые лучи солнца. Квартира здоровяка была неплохо обставлена. Небольшой беспорядок выдавал в Джеффри холостяка. Рога на стене, ковер-медведь, два ружья на стене справа и много фотографий с убитыми животными говорили, что охота — это не просто увлечение здоровяка. Красный большой диван украшал центр гостиной. В поле зрения писателя также попал сервант, в котором томилась коллекция ножей. Их было не меньше двух десятков.
— Нравятся? — Голос хозяина квартиры прозвучал за спиной.
— А?
— Ножи. — Джеффри сравнялся с Марком, кивком указав на сервант.
— Ах, эти… весьма внушающий арсенал. — В голосе читалось безразличие.
— Как дела, дружище? — Будто не замечая ужасного вида своего гостя, Джеффри лучезарно улыбался.
— Жить можно, пока что.
— Ты заболел? Присаживайся, сейчас я притащу кружки, из которых будем квасить. — Здоровяк скрылся в другой комнате (видимо кухне), через мгновение вернулся с двумя стеклянными кружками, поставил на журнальный стол, который стоял у дивана. Марк уже сидел, воспользовавшись приглашением. Теперь все звенья одной цепочки были на месте: два друга, две кружки, одна бутылка выпивки и важная тема для разговора, которая должна была стать гвоздем программы.
— У тебя как дела, Джефф?
— У меня? Ты еще спрашиваешь? Замечательно! — Мужчина ловким движением открыл дорогой коньяк, не менее ловко разлив его. — У меня есть тост. Возьми стекляшку в руки, Марк. — Писатель подчинился. — Выпьем за удачу. Удачу, которая не повернулась к нам своей огромной задницей, а показала своё мило лицо. За нас!
Приятели выпили не чокаясь. Горло приятно жгло, желудок согрело.
— Ха, этот детектив Гиббс такой баклан. Дай бог, чтобы все служители закона были такие. Он сильно прессовал тебя? — Джеффри неугомонно улыбался, его руки потянулись к бутылке, чтобы приготовиться на второй круг.
— Нам просто повезло. Нет, мистер Гиббс был достаточно вежлив со мной, задал всего пару вопросов. Когда узнал, что это я с тобой охотился, то понял, что ничего нового не услышит. Попрощался и удалился.
— Везение — это да. Так, теперь твой тост.
Писатель хотел сказать: «за справедливость. Злодеи понесут наказание», но посчитал, что слишком прямой намек, еще рано. Немного потупив глаза, Марк все же придумал безобидный тост, за который с радостью выпьет:
— Выпьем за то, чтобы в наших домах никогда не заканчивался алкоголь. — И чокнувшись с товарищем, выпил залпом.
— Уже попробовал оленины? — Еще жмурясь после выпитого, выпалил Джеффри.
— Я… нет, еще, не до конца. — Соврал писатель. На самом деле он не смог съесть ни кусочка. Это чертово мясо напоминало ему о славном старике Беркли.
— Если закончится, обращайся. У меня целая бочка.
— Обязательно.
Марк искал подходящий момент начать разговор. Точнее, ждал, когда язык его развяжется под градусом коньяка. Мужчины сделали еще около шести тостов, осушив бутылку чуть больше, чем наполовину. С каждым тостом доза выпитого в стакане увеличивалась. Писатель был недостаточно пьян, чтобы вырубиться или идти, падая, но достаточно пьян, чтобы найти храбрости заговорить о главной теме сегодняшнего дня:
— Послушай, Джефф. Я хочу сказать тебе кое-что важное и надеюсь, ты меня поймешь. Я подумал, что вначале скажу это тебе, а потом уже буду действовать.
