–Хидэте, не нужно ничего говорить папе, просто, когда вырастишь, закончишь школу, уезжай учиться в институт. Я знаю, какой ты умный, у тебя получится поступить на хорошую специальность. А потом найди хорошую работу. А мы с тобой будем иногда видеться, ты мне будешь рассказывать, как у тебя всё хорошо. Ладно?
–Хорошо, мам, я буду усердно учиться. Но я не хочу уезжать и оставлять тебя одну. Я буду о тебе заботиться… Скажи, я вам… не родной, да? Поэтому папа меня ненавидит?
Мама рассмеялась сквозь слёзы. Сейчас она немного похожа на сумасшедшую. Всё также оставаясь в моих объятиях, она ответила:
–Нет, Хидэте, ты мой родной сын. Если ты так думаешь из-за цвета волос, то это просто небольшое нарушение в твоих генах. Но, поверь, ты наш с папой родной сынок. Пожалуйста, на зло ему, будь счастлив, очень прошу тебя, Хидэте.
–Мам, я хочу знать, расскажи мне.
–Прости. Не могу я сейчас, не могу, пожалуйста, поверь, я делаю всё, чтобы ты рос и ни в чём не нуждался. Как думаешь, почему в нижнем ящике шкафа всегда лежит целая гора твоих любимых булочек? Папа их в жизни не ел. Они только для тебя. А ещё…
–Из-за чего вы с ним поссорились?
–Папа не хочет брать тебя в гости и злится, когда о тебе спрашивают родители Реи и Джесса, у которых мы сегодня были. Папа сказал им, что ты наказан, потому что плохо учишься. Представляешь, он сказал, что ты плохо учишься! Да он понятия не имеет, какой ты у меня умный. Ты всё знаешь, сам обо всём догадался, хотя я так холодно вела себя по отношению к тебе, ты всё равно всё понял.
–Вы часто ссоритесь с папой? – я продолжил спрашивать у неё всё, что приходило в
голову, не мог не воспользоваться моментом.
–Нет, сынок, не часто. В основном, только когда ходим в гости. Папа не хочет брать тебя с собой, сколько бы я его ни уговаривала.
–Да, я слышал. Пойдём домой, ты наверняка уже простудилась, хочешь в больницу попасть? На улице очень холодно.
Она грустно улыбнулась и дотронулась рукой до моей щеки. Я посмотрел на неё выжидающе-мягким взглядом.
–Ты у меня совсем рано повзрослел. Это я должна о тебе беспокоиться, а не наоборот. Пойдём скорей в дом, папа наверняка уехал в бар, до утра его можно не ждать.
–Хорошо, мам. Поднимайся скорее.
Вроде, она понемногу начинала приходить в себя. Я поднялся с колен и дал ей руку. Она еле-еле смогла сжать её. Тогда я присел, взял её руку и положил себе на плечо, и вместе мы встали. Ноги её не слушались, мы с горем пополам дошли до крыльца, у которого не оказалось нашей машины. И правда, папа куда-то уехал, и сейчас это было только на руку. Мы вошли в дом, и я повёл маму в ванную, согреваться, хотя и мои ноги горели от холода.
Через полчаса она вышла в халате с накрученным на волосы полотенцем. Я лежал в своей комнате, обдумывая сказанное ей, но она прервала моё одиночество. Мама молча зашла ко мне, улыбнулась и села на кровать рядом со мной. На мой вопросительный взгляд она сказала:
–Ты не против, если я посплю сегодня тут? Всего одну ночь.
–Конечно, мам, ложись.
И она легла на мою кровать. Я вспомнил про обещание, данное Эку.
–Скажи, где ты купила те три пары тапочек? Старшему брату Тая они очень понравились, и я пообещал, что и ему подарю такие.
–Правда? Это так здорово. Я их купила в «Поднебесной», это торговый центр, далековато от сюда.
–Ничего страшного, я давно изучил весь город и знаю, где он находится и как до него добраться.
У меня было предостаточно времени длинными летними вечерами для самовыгула. Мне потребовалось около двух месяцев, чтобы пройтись по всем улицам, и ещё полгода, чтобы заглянуть в каждый двор. Хотя я до сих пор не мог запомнить названия всех магазинов, кафе, парикмахерских и остальных заведений. Всё это для того, чтобы Си-Номавари стал не просто моим родным городом, а частью меня самого. Мне хотелось знать этот город, как облупленный, чтобы ни одна тропинка не скрылась от моего взгляда. Я знал, где самые лучшие качели, на какой стоянке аномально много красных машин, в каком районе чаще всего бегают уличные собаки. Где находится «Поднебесная» я, естественно, тоже знал. Минут сорок ходьбы или пятнадцать – на общественно транспорте. Я решил, что завтра же наведаюсь туда после школы.
Я до сих пор сидел на краю. Мне было немного неловко, но так хотелось быть поближе к маме, что я наплевал на это мешающее мне чувство. Я лёг рядом с ней, на вторую половину кровати. Тогда она пододвинулась ближе ко мне и крепко обняла. Наконец-то я мог в полной мере почувствовать её, ощутить, что она рядом, что любит меня, что дорожит мной. Теперь у меня была целая армия, в которой состояли мама и Тай. Два человека заменили мне весь мир. Точнее, они стали этим миром.
