Картина начинала потихоньку вырисовываться. По крайней мере, я понял, почему до этого дня понятия не имел о существовании этого человека. Значит, фигура из прошлого. Да ещё и отношения между ними сохранились хорошие. Значит, отнюдь не плохой человек. Посмотрим, что же дальше.
–Должна – не должна, бред это всё. Важно то, чего ты хочешь, – возразил мужчина.
Он мне начинал нравится всё больше. Конечно, на контрасте с отцом любой бы казался замечательным.
–Я хочу спокойствия, искренности и открытости.
–Но ничего из этого у тебя нет.
–Да… – мама сказала это, как ребёнок, которого отчитывают за серьёзную ошибку.
–Шораки, ты же умная. Так почему осознанно совершаешь глупости, о которых сама же потом жалеешь?
–Я не жалею.
Тут она повернула голову в мою сторону, переместила руку с моего плеча мне на голову, потом снова посмотрела на Ягера. Он понимающе кивнул.
–Что он тебе ещё даст? Вымотанные нервы, сорванную психику? А парню твоему? – взглядом он указал на меня, – Он же совсем мелкий ещё. Десять тебе, да, малец?
–Да, сегодня исполнилось, – ответил я.
–Любишь своего папу? – спросил он.
–Ягер, не надо… – возразила мама.
–Он говорит, что я – мямля красноглазая, а ещё, что я должен был умереть, – я рад ответить на такой вопрос.
Сам не понимаю, почему, но мне захотелось рассказать ему всё, о чём умалчивала мама.
–Хидэте, не воспринимай папины слова всерьёз, он просто разозлился, вот и наговорил глупостей – обеспокоенно сказала мама.
–Похоже, твой сын не против поговорить, в отличие от тебя. Но разве ты не за этим здесь? Я тебя знаю, будь всё в порядке, ты бы ни за что не приехала ко мне, в эту дыру, – он сделал небольшую паузу, но мама ничего не ответила, тогда он обратился ко мне – Хидэте… да?
Я кивнул.
–Знаешь, мы с твоими родителями все втроём были одноклассниками, – начал Ягер.
Мама отвернулась от меня так, что я не мог видеть её лицо. Не получив от неё никакой реакции, Ягер продолжил.
–Мне твоя мама очень нравилась ещё с начальной школы. В восьмом классе мы с ней начали встречаться, а в одиннадцатом – твой папа увёл её у меня, представляешь? Мы не виделись больше двенадцати лет, и тут я открываю дверь, а на пороге стоите вы. Как думаешь, я сильно удивился?
Эти слова были адресованы не мне, а маме, но я ответил.
–Сказать, что вы удивились – ничего не сказать, полагаю. Вы были в шоке, и, наверное, сейчас сильно злитесь на маму. Я бы злился.
Ягер встал, обошёл столик и сел рядом со мной. Он положил руку мне на плечо, посмотрел на маму, которая отвернувшись сидела с другой стороны, и сказал:
–Заешь, чем прекрасна любовь? С её помощью ты можешь простить человеку всё. Я не злюсь на твою маму, и никогда не злился. Я видел, как твой папа ухаживает за ней, как они счастливы друг с другом, и не имел права вмешиваться, ведь это был выбор твоей мамы. Мы не можем указывать другим людям, кого им любить. Мы не властны над собственной любовью, что уж говорить о ком-то другом.
–А вы можете нам помочь? Мне и маме страшно возвращаться домой, ведь там злой папа. Можно нам тут сегодня переночевать?
Ярег рассмеялся.
–Шораки, ты с самого начала так и задумывала, самую сложную часть предоставить твоему сыну? – спросил он.
Мама вытерла глаза и ответила ему надрывистым голосом.
–Нет, это…
–Нет, она ничего мне не говорила, – перебил я её, – но я же вижу, что происходит, я не слепой. Иначе зачем ещё мы бы поехали в соседний город? Я был бы рад, если бы мама набралась смелости поговорила с папой, но она не может. Она, наверное, сильно любит его.
–Или просто привыкла и не хочет менять устоявшийся уклад жизни, – добавил Ягер.
–Хидэте, я тебя не для того взяла с собой, чтобы вы на пару с Ягером меня отчитывали, – обиженно и с нотками отчаяния в голосе сказала мама.
–Оставайтесь, разве я могу вас сейчас выгнать? Да и никакого желания нет. Шораки, полагаю, спрашивать, почему ты в таком виде, смысла не имеет. Да и я не хочу об этом знать. Сейчас попрошу что-нибудь у девочек, подождите немного. Хидэте, а у тебя сегодня день рождения, да?
–Ага, – ответил я.
Я сказал это между делом, а он запомнил.
–Тогда давайте сходим куда-нибудь. Шораки, ты неважно выглядишь. Болеешь, да? Заодно поищу таблетки, приведём тебя в форму.
Он вышел из комнаты, но на этот раз не стал запирать её. Мама повернулась ко мне.
–Хидэте, спасибо, что попросил вместо меня и не спасибо за то, что рассказываешь всё, о чём он тебя просит, – сердито сказала она.
–Он мне нравится, мам. Сначала я до жути испугался, но потом вспомнил, что сам выгляжу далеко не нормально. После этого он мне сразу понравился. Он сейчас разговаривал со мной больше, чем папа за всю жизнь. Я всё понимаю, ты не можешь ничего сделать, и от этого становится очень грустно.
–Хидэте, всё не так просто, – с грустью сказала она.
Я ничего не ответил. Остальное время мы сидели в молчании. Я не хотел возвращаться домой, хотел остаться тут подольше. В тот момент я ненавидел папу, хотя раньше желал заслужить его любовь. Сейчас от этого желания не осталось ничего.
Ягер вошёл в комнату с большой коробкой одежды и упаковкой таблеток.
