Пообщавшись немножко с офицерами, узнал немало интересного, что следовало бы обдумать. А вот о своем «фигуранте» — батюшке моей подруги, выяснить удалось мало. Да и откуда боевым офицерам, прикомандированным в штаб, знать личности тех, кто занимался снабжением армии? Спасибо, хоть что-то выяснил. Узнал, например, что Захар Михайлович Позин «вынырнул» не то в шестнадцатом, не то в семнадцатом годах, сколотив изрядное состояние на военных подрядах. Кем он был раньше — никто толком не знает. Возможно, подвизался на вторых-третьих ролях, а война стала его звездным часом. Государственные заказы — это золотое дно для промышленников, потому что чиновники, распоряжающиеся деньгами, считают только те деньги, которые оседают в их карманах, а не те, что выделяет государство на закупку того или иного. Позин специализировался не на винтовках или снарядах, но на продукции, имевшей не менее важное значение — на военном обмундировании. Шинели, гимнастерки, подштанники… Что ж, классика. Поставляем в армию скверный товар, деньги берем как за качественный, а прибылью делимся с теми, от кого зависит распределение заказов. Война — ненасытный зверь, расходуются не только боеприпасы и люди, но и одежда с обувью.
В отличие от своих коллег, сделавших капитал на поставках в Великую войну, а после Октябрьской революции поспешивших убраться за границу, господин Позин не спешил, а старательно преумножал нажитое. Используя свои связи во Франции, Захар Михайлович помогал закупать одежду и для Деникина, и для Врангеля, очень разумно распоряжался деньгами, прикупив недвижимость и открыв несколько банковских счетов за границей. При этом здесь жил достаточно скромно, деньгами в ресторанах не сорил, свои сбережения не светил. Разумная предосторожность, если учесть, что в Севастополе и других городах Крыма формировалась очень своеобразная преступность, состоявшая из бывших, а то и из действующих офицеров. Этих боялись даже уголовники со стажем. Термина «отмороженные» в тысяча девятьсот двадцатом году еще не придумали, но иного слова для «благородий», а то и «высокобродий», вставших на путь преступности, у меня нет.
Я прикидывал, как бы мне подвести Елену к знакомству с ее родителями, но оказалось, что те сами ищут встречи со мной. Что же, все правильно. В прежние времена дочку, хотя и вдовую, близко не подпустили бы к незнакомому мужчине, не говоря уж о том, чтобы до свадьбы у них завязались какие-то отношения. Но tempora изрядно меняют mores, потому родители вынуждены смириться, но познакомится с этим мужчиной им все-таки хотелось.
Домик господина Позина спрятался среди городской зелени, почти затерявшись в диком винограднике. Маленький дворик, высокий забор. Его и так-то сложно преодолеть, а сверху еще торчат острые штыри. Домик с узкими окнами похожими на бойницы, сверху башенка. А внутри, вполне возможно, сидят два мордоворота с винтовками. Имея под рукой отделение, я бы такую твердыню взял — огонь по окнам, перебежками, закидываем внутрь пару гранат, а еще невредно пустить дымовую завесу. Или без завесы, если мигом преодолеть забор, войти в «мертвую зону», а уже потом фигануть гранаты. Нет, можно взять.
Что это меня не туда занесло? Я же не грабить пришел, а в гости. Зря что ли покупал для папочки дорогущее вино, а для матушки — французские духи? Надеюсь, не одесского разлива.
И вот, сижу напротив кругленького дяденьки с круглыми, словно у птицы, глазами, а рядом хлопочет такая же круглая дама, подливая нам чай. Папа и мама, как нередко бывает, похожи — оба невысокие, кругленькие, темноволосые, а вот дочка — светленькая, высокая и худощавая, совсем не похожа ни на отца, ни на мать. Ничего страшного, гены шутят.
Гостиная, где меня принимали, простая. Никакой тебе мебели из красного дерева, картин, все самое простое, сработанное местными умельцами. Буфет, что в моем деревенском детстве именовался «горкой», за которым виднелась дешевенькая фаянсовая посуда, круглый раздвижной стол да венские стулья. Единственное украшение — лубочные картинки приклеенные прямо на стену. Присмотревшись, разглядел чубатого казака нанизывающего на пику с десяток врагов в остроконечных касках. Не иначе, знаменитый Кузьма Крючков. А еще генерал на белом коне, и сам весь белый, с белой же саблей, поражающий черных врагов. Скобелев. Наличествовали еще какие-то непонятные люди, кого-то резавшие или рубившие, но рассматривать не стал, неинтересно.
Угощение — пирожки с капустой и жиденький чай без сахара. Будь мы в Советской России — то стол шикарен, но в Севастополе, где при деньгах можно купить если не все, то почти все, да еще в доме богатого человека, странновато. Может, Захар Михайлович не хотел демонстрировать свои возможности или не считал нужным тратиться для первой встречи с потенциальным зятем?
Пирожки, кстати, так себе. Супруга Книгочеева печет гораздо вкуснее, а чай необычен. Слегка терпкий, и пахнет чем-то знакомым, но отчего-то ассоциирующимся у меня с мылом.
