– Ты зачем сел, дурак? Потому что устал. Ты нашел место сесть. Тебе не все равно? Мне не все равно. Встань и включи телефон. Сейчас. Да, сейчас.
Вставать Соник не стал: просто включил экран и сделал рукой дугообразное движение. Из темноты тут же выступили вертикальные ребра оградок. Они были и слева, и справа, и спереди. Сам Соник сидел на могиле, утратившей персональный забор: только высоченный, уходящий в черноту, покосившийся крест.
– Вставай, мудила. Зачем? Домой пошли. Ну пошли. Веди.
Соник наконец встал, выставил телефон вперед и побрел на его свет как рыба-удильщик, заблудившаяся в останках затонувшего корабля. Он плыл по кладбищу, то и дело утыкаясь светом в препятствия, заставляющие менять курс наугад, до очередного препятствия. От портрета к портрету, между взглядами сквозь бурьян или железные прутья.
– Я нарисую ретабло, если ты меня отсюда выведешь. Ты к кому обращаешься? Не знаю. К кому они обычно обращаются? К Деве Гваделупской. Нет, она по проституткам. Да, невежливо отвлекать. Вспоминай, кого еще знаешь. Деву Сан-Хуанскую. Нет, девы тут не помогут. А кто поможет? Вспоминай. Я не помню, кого они просят, когда скелеты. А причем тут скелеты. Ну как же. Заткнись и вспоминай, кого еще знаешь. Из католических? Из любых уже давай. Любых не помню тоже. Да ладно, а Магомет. Еще Будду скажи. Кому из них ретабло? Да я их в двух шагах не отличу. Ты помнишь, как креститься по-католически? Не очень. Святых вспоминай. Я пытаюсь. Вспомнил. Франциск Ассизский. Молись Франциску, животное.
– Дорогой Франциск, выведи меня отсюда, я нагулялся.
Когда вдалеке между деревьями мелькнул луч фонаря и погас, Соник почти равнодушно подумал: молния, что ли? Снова мелькнул и снова погас луч. Кто-то шел: то ли по тропинке сквозь кладбище, то ли по дороге параллельно ему. Соник метнулся к свету, опять налетел на оградку, чуть не упал, чертыхнулся, поймал равновесие и, ни секунды не раздумывая об ирреальных и реальных опасностях, крикнул на весь погост:
– Эй! Люди! Посветите мне! Я не вижу, куда идти! Фонарь вдали некоторое время не отзывался, а затем вспыхнул и перешел в режим мигания. Соник попытался бежать к нему, но в короткие промежутки света не успевал разглядеть путь.
– Я не вижу! – крикнул он.
Кладбищенские обитатели настороженно молчали.
Фонарь погас.
– Кто здесь?
Живой человеческий голос отозвался в ушах Соника сладостным эхом.
– Это я, – сказал Соник. – Я заблудился и не вижу ни хрена.
– Я вас тоже не вижу, – сказал живой человек. – У вас есть телефон?
– Да!
Соник включил экран и поднял руку над головой.
– Стойте на месте, сейчас я к вам подойду.
Луч фонаря запрыгал по макушкам памятников, то приближаясь к Сонику, то отдаляясь от него. Путь держателя света показался Сонику бесконечно долгим: топчась среди надгробий и оградок, Соник даже начал ощущать, что у него замерзли ноги. Наконец луч обшарил пространство рядом с ним и мазнул по его лицу – Соник инстинктивно прикрыл глаза, сделав ладонь козырьком. Человек опустил фонарь, остановился и сказал:
– Следите, покажу выход.
И посветил между оградками.
Казавшийся хаотичным некрополь вдруг приобрел некоторую упорядоченность. Соник увидел узкую тропинку, освещаемую фонарем неизвестного благодетеля, и пошел по ней, временами буквально протискиваясь между оградками.
– Не сворачивайте, – посоветовал благодетель. – Тут действительно как-то все… без архитектора.
Поравнявшись со своим спасителем, Соник еле удержался, чтобы не вцепиться в его рукав. Уже довольно продолжительное время он слышал странный ритмичный звук, но все не удосуживался задуматься о его источнике.
– У вас зубы стучат, – сказал спаситель. – Замерзли?
– Д-да, – кивнул Соник. – Я тут уже четыре часа шастаю.
– Почему же вы не позвонили никому? – удивился его нечаянный кладбищенский собеседник. – Здесь все телефоны берут нормально.
– Как-то невежливо людей ночью на кладбище звать, – пояснил Соник. – Ладно бы еще ногу сломал, не дай бог, конечно. А так – позвонить и сказать, чтоб здорового лба с кладбища забрали, потому что он дорогу сам найти не может?
– Да уж, – нейтрально отреагировал человек. – Не отставайте, идите прямо за мной. Можете держаться за меня.
Соник опять чуть не вцепился в рукав неизвестного, но сдержал порыв. Буквально через три минуты небыстрого шага оба уже стояли на твердой грунтовке, ведущей прочь от погоста – к заболоченным полям.
Соник перевел дыхание.
– Спасибо вам.
– Да не за что, – слегка усмехнулся собеседник. – Как вас зовут?
– Сс… Александр. А вас?
– Фф… Фёдор. Вы, наверное, в Давидовку шли и поворот проскочили?
– Из. Не знаю, как так вышло. Я в Овчарове живу. Гулял, решил в магазин зайти, раз уж близко. Зашел. Вышел. Пошел не в ту сторону. Не знаю как.
Соник решил не вдаваться в околобеломорные подробности.
– Бывает, – кивнул Фёдор. – А если вам в Овчарово, то нам частично по пути.
– А куда же вы? Тут больше некуда же, – удивился Соник.
– Я к болотам сверну. Мне к болотам надо.
– Ночью?!
– Ну, до рассвета часа два, а мне еще устроиться и притихнуть.
Соник потрясенно и молча шагал рядом.
