Волан-де-морт повержен в первой магической войне, но, к сожалению, Гарри Поттер не выжил. Что будет делать мрачный зельевар, у которого теперь нет никакого долга и любимой? Впрочем, ответ на этот вопрос приедет в Хогвартс через одиннадцать лет. Бетти Силвер.
========== Глава 1. Видение ==========
Эта история не одна из самых приятных, а потому не советую вам надеяться на то, что в моём мире всё будет красочным и счастливым.
Я родилась по ошибке. Мой отец изменял своей жене, несмотря на свой высокий пост, с бедной ведьмой-сквибом, низшей в своём роде — моей матерью. Ребёнок вне брака вызвал много волнений, а через два года мой отец скончался — один из последних приспешников Тёмного Лорда наградил его бесчисленным количеством Круцио, после чего он и не выжил.
Эллинор была не лучшей матерью, к тому же, она работала не в самых престижных заведениях… Я могла назвать её красивой женщиной — кудрявые чёрные, скорее даже угольные, волосы, яркие голубые глаза, идеальная бледная кожа, не пухлые губы.
Я была точной её копией.
Впрочем, моё существование никак не мешало ей работать. Она всегда говорила, что желание мужчины — для неё закон. Тогда я не понимала этого, зато отлично знаю теперь, что значили те слова. Она была проституткой. Сколько себя помню, от неё всегда пахло точно не женскими духами. Хотя, наверное, я чувствовала себя тогда намного лучше. Ведь счастье в неведении. Кажется, так говорят люди, верно?
У меня была фамилия матери. Силвер. В детстве я всегда думала, что мы с мамой так же ценны, как и серебро. Но потом Эллинор объяснила, что когда-то её род был очень известен благодаря своему предку, который покорил несколько шахт с драгоценными металлами, а потому его и стали называть Серебряным Джеком.
Мама не умела читать. Поняла я это в восемь лет, когда попросила её помочь с домашним заданием в маггловской школе. Тогда я ничего ей не сказала, не желая обидеть дорогого человека. Мне было жаль её. Хотя, признаться честно, моё отношение и сейчас никак не изменилось к ней.
Она говорила о том, что, когда я подросту, то отправлюсь в Хогвартс — школу волшебства и чудес. Эллинор так желала этого, ведь сама не имела возможности обучаться там, и со временем я поняла её: она давала мне то, чего не имела сама, любая мать поступала бы так же. Но, увы, она не дожила до того момента, о котором мечтала столько лет.
Рак мозга. Этот диагноз был громом среди ясного неба. Я помню, как она побледнела и чуть ли не упала на стул. Она долго плакала, а я пыталась утешить её. Через два месяца она умерла…
Мне было девять.
Так как родственников со стороны матери у меня более не было, а со стороны отца — все считали клеймом позора, меня отправили в приют.
То место мне никогда не забыть. Я чувствовала себя маленьким, беспомощным человечком в этом огромном мире, где каждому не было до меня дела. Огромные серые стены, горящие через раз жёлтым светом лампочки, дырявые алые ковры на проваливающемся полу, маленькие комнатки, которые приходилось делить ещё с несколькими девочками.
Каждую ночь я представляла себя щепкой, брошенной в бушующий океан, гонимой ветром и волнами. Мне снилась мама, которая была почему-то наконец счастлива. Она говорила, что переживала за меня, но я не верила.
Одной из моих любимых воспитательниц была миссис Лэйкон. Это была статная женщина в возрасте, от которой всегда пахло шоколадом. Она никогда никого не била розгой, тогда как другие няньки, казалось, получали неимоверное удовольствие от вымещения злобы на детских душах. Она говорила мне, что нужно радоваться всему, что имеешь: будь то это кусочек хлеба или пряника. Капли прохладного дождя или лучи жаркого солнца.
Наверное, благодаря ей я и научилась принимать от жизни всё с радостью. Хотя порой это и давалось не легко. Я не понимала, почему Бог забрал у меня маму и папу. В тот период своей жизни мне было трудно быть счастливой, как учила миссис Лэйкон. Но я очень старалась.
Когда ко мне пришёл Дамблдор, мир перевернулся снова с ног на голову. Я бы описала этого человека как мудрого старца из тех сказок, что читала по вечерам, когда в приюте все спали. Его глаза были такими чистыми, светлыми, что невольно я переставала слушать его и только смотрела в эти изумительные очи. Разумеется, я согласилась поехать с ним в школу, о которой так много рассказывала мама.
Эти маленькие улочки произвели неизгладимое впечатление. Волшебники, скрывающие своё лицо капюшонами своих мантий, снующие туда-сюда морщинистые существа, именуемые эльфами, странные низенькие домики с неестественной архитектурой, вечно мокрый от дождя асфальт, крохотные синие будки, напоминающие телефонные аппараты у магглов.
Эллинор отложила довольно много денег на мою учёбу, по мере того, как я росла, а потому мне не пришлось обременять директора подобными тратами. В магазине Олливандера мне подобрали палочку почти сразу. Она была красивой: двенадцать дюймов, из слоновой кости, с пером феникса в качестве магического ядра, на рукоятке вырезана лисица, а под ней еле заметная надпись: «Нет на земле существа более жуткого, чем истинно-справедливый человек». Я долго думала над значением слова «справедливый» и пришла к выводу, что пока не в силах понять этого, но в будущем я обязательно пойму…
