Пока они добирались до дома в кузове грузовика, Уаси рассказал Серову, что многие землевладельцы решили воспользоваться наступившим периодом безвластия и хаоса, чтобы решить проблемы расширения своих угодий кардинальным способом – некоторые вооружали своих работников или приглашали команды наемников, чтобы сгонять индейцев с их земель. Но местный председатель совета провинции Сильвио Мота пошел дальше всех. Он воспользовался своими связями среди сторонников мятежного генерала Примитиво Переса и оплатил «аренду» моторизованной роты для карательных акций. Один из взводов этой роты как раз уничтожен группой Серова в деревне, второй атакован ночью вооруженным отрядом индейцев и рассеян в окрестностях, а третий засел в доме самого Сильвио Мота, и его никак не могли оттуда выкурить.
Серов слушал печальный рассказ вождя, но эта история не вызывала у него никаких эмоций. Так он воспитан – выполнить задание любой ценой, даже если весь мир вокруг рушится. Это было у всех его ребят в крови, и заставить их прослезиться над историей старого индейца просто невозможно. Другое дело, что в настоящей ситуации они вынуждены помочь лесным жителям, во-первых, чтобы избежать бессмысленного и непродуктивного кровопролития, и во-вторых – попытаться извлечь пользу из своего доброго дела.
Как ни странно, разговор с вождем дался Серову легко. Индеец сам говорил на адаптированном для его нужд испанском языке, который легко воспринимался Алексеем. Он же, в свою очередь, отвечал на своей урезанной версии, которая была понятна даже самому дремучему индейцу-варао.
– Скажи своим людям, чтобы приготовились, – сказал вождь, подняв руку. – Вот за этим поворотом дом.
– Хорошо. Только пусть твои люди нам не мешают. Мы пойдем сами, посмотрим. А потом я скажу, что нужно делать.
Обсиженная разномастно вооруженными индейцами, как леденец мухами, боевая техника «армии» Серова остановилась по его команде, и с брони на землю посыпались чумазые взъерошенные пацаны, сжимавшие в руках кто М-16, кто АК-74, а некоторые гордо несли на плече «огненные шары» – гранатометы, которые, видимо, пользовались у варао особым уважением.
Вокруг спрыгнувшего с грузовика вождя тут же образовалась толпа его подданных, которые начали галдеть, как стая дразнящих ягуара мартышек. Уаси поднял руку, и гвалт стих. Он заговорил тихо, но внятно, и вскоре его воинство отошло к ближайшим кустам и там присело на корточки, однако не выпуская из рук оружия.