– Как раз то, что доктор прописал, – прошептал Джэк, морща нос, и вопросительно посмотрел на командира. – Диаметр подходящий.
– Чего смотришь? Лезь! Только противогаз надень. Там запросто можешь надышаться какой-нибудь дрянью. – Серов подтолкнул его к трубе. – Если есть возможность пролезть, зови меня, а нет – сразу возвращайся.
Пока Джэк исследовал трубу, Серов выбрался на кромку оврага и стал рассматривать резиденцию в ночной бинокль. Ему удалось заметить двух часовых на чердаке главного здания и на крыше казармы, где была оборудована огневая точка. За главным зданием усадьбы должна находиться вертолетная площадка, и, направив бинокль в ту сторону, Алексей увидел возвышавшиеся над забором лопасти и верхнюю часть кабины, где располагался двигатель. Он сразу заметил, что корпус вертолета светился во много раз интенсивнее, чем окружающие предметы. Это могло означать только одно – вертолет прилетел совсем недавно, и ничего хорошего это явно не предвещало. Вполне возможно, что прилетели какие-нибудь чины, чтобы обговорить скорое выступление, а вообще, кто бы ни прилетел, это означало, что в доме могут находиться лишние персонажи, которые, кроме всего прочего, могут быть вооружены. «Неприятность», – подумал Серов, когда в наушнике послышался голос Джэка.
– Лобо, я в коллекторе. Здесь решетка с замком и люк с чугунной крышкой.
– Можешь открыть решетку?
– Делов-то!
– Хорошо. Я иду к тебе.
Перед тем как забраться в смрадное жерло канализационной трубы, Серов еще проинструктировал транспортную группу, внеся в диспозицию поправки на вертолет, и, надев облегченный противогаз, вступил на осклизлое бетонное дно желоба.
Октавио Дуглас наслаждался военной службой во всех ее проявлениях. Возможно, гены по отцовской линии в этом отношении преобладали над материнскими. Двести лет семья Ордоньес поставляла в армию Эссекибо бравых офицеров, из которых всего несколько не смогли дослужиться до звания полковника по причине гибели в бою. Однако Дуглас незаконнорожденный, и поэтому полковничьих погон ему не видать как своих ушей. В то время как его единокровный брат учился в Вест-Пойнте, Октавио отослали в скромную академию в Бразилии, где всем было наплевать на его родословную. Однако оказалось, что в Бразилии он получил гораздо больше практических знаний и навыков, необходимых для военных действий в заболоченной сельве, чем его брат Горацио. Пока Октавио усмирял восстания индейцев, ловил контрабандистов и наркоторговцев, Горацио маршировал на парадах во время столичных праздников. Один-единственный раз он решил покрасоваться перед своими сослуживцами и напросился в карательную экспедицию, а через неделю его привезли домой в деревянном ящике.
Возможно, со временем рвение и способности Октавио были бы оценены по достоинству, но этому мешала материнская наследственность, круто замешенная на генах висельников, золотоискателей, мародеров и насильников. Сама мамаша сбежала из Штатов, провернув аферу и сорвав большой куш в казино своего любовника-мафиози, который нашел ее через пятнадцать лет в Эссекибо и утопил в бассейне виллы, купленной на украденные у него деньги. После этого Октавио оказался предоставленным самому себе и вполне мог бы закончить свою жизнь в ресторанной драке или на тюремных нарах, если бы папаша не опомнился и не отправил его учиться на офицера. Служба дала ему возможность в полной мере удовлетворять свои самые низменные инстинкты, однако отцы-командиры прекрасно понимали его натуру и использовали Дугласа для грязной работы, не собираясь повышать по службе. Но вот наконец все так отлично сложилось: брат погиб, и отец вынужденно обратил внимание на своего байстрюка. А тут еще в его жизни появилась Барбара, которая вытолкнула его на поверхность, и теперь он был вторым человеком в стране. А скоро непременно стал бы первым…
Но тут в его планы вмешалась какая-то горстка русских. Они чуть не убили его там, над Каменной Рекой, подбили вертолет и теперь, возможно, идут по его следу. Как можно было за несколько минут превратиться из царя зверей в жалкую преследуемую дичь?
Дуглас словно танк ломился сквозь густые заросли, держа курс на красный язык заката. На своих плечах он нес самое дорогое из всего, что он когда-либо ценил, – свою златовласую Барби, своего ангела, свою богиню. Как он мог оставить ее одну на съедение этим русским! Когда в вертолет попала первая пуля, он сразу все понял. Он понял не только то, что русские диверсанты выследили Барбару, но и то, что они ждали именно его. Иначе они могли просто пристрелить женщину, а вертолет отпустили бы восвояси. У них нет ракет, и они не могли рассчитывать на то, чтобы сбить пулей вертолет. Это непрофессионально. Или они могли вообще ее не отпускать. Ему с трудом верилось, что эти волки так легко прошляпили ее бегство. Нет, ей дали убежать, чтобы она вызвала помощь, и совершенно точно рассчитали, что он сам захочет прилететь за ней.
