Немцы не кончались, все шли и шли. На юг выдвинулось не меньше двух взводов. Шубин следил за ними из-за обрывков занавески, изнывал от нетерпения. Когда же они кончатся? В северном направлении группа выдвинулась час назад. Двигались осторожно, проходными дворами. Когда уперлись в завал, Шубин принял решение выйти на большую дорогу – и хорошо, что не попались…
Когда он снова выглянул, за окном никого не было. Немцы прошли. Фигуры отдалялись, таяли в тумане. Он выждал пару минут, напрягая зрение. На другой стороне дороги висела покосившаяся вывеска: «Детский мир». У подрастающего поколения в Советском Союзе было шикарное детство – магазин, судя по всему, был огромен, находился в красивом здании, в одном из неплохих районов Харькова…
– Все, товарищ капитан, ушли, – выглянул из кухни Зиганшин. Этот вечный голодающий и впрямь что-то жевал! Что, скажите на милость, можно найти в квартире, опустевшей месяц назад?!
– Не наедаешься? – проворчал Шубин.
– Есть грех, – согласился Зиганшин. – Перловую крупу нашел, знаете, какой деликатес? Правда, не жуется…
– Выходим, товарищ капитан? – спросил возникший в противоположном проеме Меркулов. Паренек был невзрачный, поперек батьки никогда не лез, порой его просто не замечали. А уж как его не замечал противник!
– Давай, Меркулов, с тебя начнем.
Красноармеец бесшумно перевалился через подоконник. Стало тихо, потом с улицы донесся голос:
– Давайте, ушли фрицы…
– Товарищ капитан, уже можно? – сдавленно спросил откуда-то снизу Бандурин. Он скатился по подвальной лестнице и забился в какую-то щель.
– Да, вылезай, подвальная душа.
Опасность сохранялась, немцы могли оставить свои посты. Хотя зачем? Разведчики покинули здание, залегли под фундаментом. Маскхалаты цвета талого снега помогали слиться с окружающей местностью. Снег активно таял при солнечном свете, но пока его хватало. На обратной стороне дороги обозначились еще двое: Кашин и Светличный – один из Подмосковья, другой из Рязани, парни физически развитые, сообразительные. У Кашина до войны были проблемы с «хулиганкой», чуть не загремел за драку в места не столь отдаленные, но образумился, пошел учиться в ФЗУ. Не случись войны, стал бы достойным членом советского общества. Светличный учился в техническом вузе, но наскучило, подался в рабоче-крестьянскую милицию, попутно занимался боксом, легкой атлетикой, превосходно сдавал нормы ГТО. Две нечеткие фигуры пришли в движение, перебежали дорогу и рухнули в рыхлый снег.
– А теперь обратно, – обрадовал Шубин. – Незачем толпиться. Прижимайтесь к стенам и будьте начеку.
Глухо ругнувшись, разведчики побежали назад, растворились в пространстве. Хихикнул Зиганшин. Улица безмолвствовала. Бойцы лежали неподвижно, ждали команды. Ныла незажившая рука. Иногда Глеб увлекался, забывал о ней, и только острая боль, спирающая дыхание, напоминала о недавнем ранении.
– Пройдете серую зону, кордоны, – поучал перед отправкой Гаврилов. – Нужен «язык» – сведущий, надежный, знающий, где и в каком количестве сосредоточены войска. Не мне тебя учить, Шубин. Оборона в Харькове рассечена пополам. Завтра немцы пойдут в наступление, разобьют нас на небольшие группы, которые возьмут в котлы, и тогда все. Северная группировка должна соединиться с нами. Там больше десяти тысяч штыков – разбросаны по кварталам, но связь между собой поддерживают. Северными частями командует полковник Мохов. Им нужно вырваться, нанести внезапный удар в наименее защищенное место. Где находится это место, мы должны выяснить. Фактически в твоих руках судьба нашей обороны. И учти, времени нет. Немцы утром проснутся, позавтракают – и пойдут громить Красную армию…
Судя по всему, немецкий тыл сам подъехал к разведчикам. Немцы брали под контроль ничейную территорию, и знал об этом только Шубин. Группа продолжала движение. Разведчики перебегали по одному, прикрывали соседа – алгоритм обкатанный. Снова впереди замаячили чужаки. Прикрываясь остатками баррикады, переползли через дорогу Кашин со Светличным. Удачно подвернулась подворотня, в нее и просочились, оказались во внутреннем дворе шестиэтажной махины со сложной архитектурой. Из мрака выплывали очертания разбитой подстанции, детская площадка, украшенная глубокой воронкой. Часть здания обвалилась вместе с балконами и стеной, в тех местах чернели прямоугольники квартир.
Меркулов остался в арке, залег за горкой кирпичей. Мимо него по дороге шли люди, проследовала легковая машина с закрытым верхом. Солдат было немного. Меркулов вернулся через три минуты.
– Это СС, товарищ капитан, силы усиления, у них молнии на касках… В машине гауптштурмфюрер, с кем-то беседует, рация пищит… Можно попробовать взять его. Проследим, когда оторвется от своих солдат, по-тихому приберем…
– Мелковат, всего лишь капитан, – поморщился Глеб. – Пусть вырастет, тогда подумаем.
– Дерьмом бы его удобрить, чтобы вырос, – проворчал Бандурин.
