Мистер Херд, вставая, окинул его критическим взглядом. Он вспомнил катание на лодке, скалу самоубийц, этот черный, зловещий утес, вспомнил мысли, возникшие у него в тот день. Способен ли подобный юноша покончить с собой? Определенно нет. Может быть Кит ошибся? А граф Каловеглиа — он тоже? По—видимому. Никакого трагизма в Денисе не наблюдалось. Жизнь переполняла его. Какие бы невзгоды ни одолевали юношу до сей поры, ныне они явно были забыты.
— Я завтракал с Китом, — начал Денис. — Он заставил меня рассказать ему сказку.
— Присядьте, выпейте кофе. Вы очень рано выходите из дому.
— Он сказал, что хочет поспать после завтрака. И прибавил еще пару—тройку приятных вещей.
Ага, подумал мистер Херд, Кит действует в духе того, о чем говорил в лодке, старается быть с ним поласковее — молодец.
— Я уверен, — сказал он, — что Кит разговаривал с вами ласково.
— Ласково? С ним говорить все равно что с землетрясением. Он сказал, что мне следует управлять моими рефлексами. Обозвал меня блуждающим эхо. Сказал, что я амеба в человеческом облике...
— Амеба? Это кто же такая?
— Существо, плавающее туда—сюда, пытаясь прилепиться к кому—то, кого она не может найти.
— Я понимаю, что он имел в виду. Что—нибудь еще?
— Сказал, что я хамелеон.
— Хамелеон?
— Хамелеон, которому необходимо влияние достойной женщины. После чего всучил мне вот эту коробку кубинского шоколада, видимо для того, чтобы я не расплакался. Попробуйте! Он далеко не так гадок, как выглядит.
— Спасибо. Хамелеон. Как сказал бы Кит, это действительно интересно. Я видел тысячи хамелеонов. Диковинные существа. Висят на хвостах и жмурятся. Позвольте—ка я разгляжу вас как следует, Денис. Нет, никакого сходства не наблюдаю.
— По—моему, он хотел сказать, что я перенимаю окраску других людей, а своей не имею. Потом он велел мне пойти и убить кого—нибудь.
— Я бы не стал этого делать, Денис, — рассмеялся епископ. — Убийства так ужасно вульгарны.
— Сказал, что это обратит меня в мужчину. Видимо, забыл, что я еще не достиг его возраста.
— Лучше и не напоминайте ему! Еще что—нибудь он вам посоветовал?
— Ничего нового. Сказал, что я ошибаюсь, обращая внимание на то, что говорят и делают люди, и что мне следует на время забыть о человечестве, искусстве, книгах и тому подобном. Ну, вы же знаете его разговоры! Сказал, что если я найду контакт с природой и все нужное мне обдумаю сам, вместо того чтобы прислушиваться к людям, то это укрепит мою личность. Посоветовал почаще сидеть среди скал в полночь и в послеполуденный зной, беседуя с духами земли и воздуха. Это—де позволит мне видеть мир таким, как он есть. Думаю, он по—своему прав. Так что я попросил его сию же минуту отправиться со мной в горы, чтобы там соприкоснуться с первичными Силами. Он ответил, что высоко ценит мою отвагу, но тащиться в горы в такую жару — он скорее сгорит в адском пламени, чем полезет туда. Именно так и сказал. И вообще ему хочется спать. Староват он уже для таких приключений.
— По—моему, очень разумно.
— Вы думаете? Потому что следом — следом он сказал, что самый подходящий человек для такой экспедиции это вы. И предложил мне немедленно отправиться к вам — дескать, это позволит ему спокойно поспать после полудня. Поэтому я и здесь. Пойдемте! Там, если привыкнуть, не так уж и жарко. Мы наверняка увидим что—то забавное.
— О!
А вот это, подумал епископ, пример претворения в жизнь доктрины благожелательного эгоизма, которую Кит раз или два ему излагал. Очень хороший пример!
— Так и сказал?
Денис кивнул.
Даже мысль о чем—либо подобном была неприятна мистеру Херду. Выйти под палящее солнце... Он тоже не так чтобы молод, более того, здоровье его еще не окрепло, ему следует отдыхать, как можно больше отдыхать. К тому же, он с таким удовольствием предвкушал, как проведет ближайшие несколько часов в прохладной спальне.
— Вы действительно хотите, чтобы я в это время дня лез на вершину горы и сидел там на жаре, поджидая, когда появится какой—нибудь несчастный демон? Да и сами вы разве не выросли уже из подобных затей? Ну, скажите честно! Вам это кажется разумным предложением? При том, что вот здесь, в этой комнате термометр показывает семьдесят восемь градусов?
— Кит сказал, что вы страшно обрадуетесь. Сказал, что вы обидитесь, если я не попрошу вас пойти со мной.
Казалось, он разочарован.
