Но Клуб и поныне оставался местом небезопасным. Новые проходимцы вроде сомнительного мистера Хопкинса, новые драчуны, новые маньяки, новые пропойцы стекались сюда со всего земного шара, дабы распространить свое дурное влияние на множество только что прибывших любителей курьезов, джентльменов от коммерции, потерпевших жизненное крушение мореходов, сбившихся с пути истинного миссионеров, живописцев, писателей и прочих отбросов общества, не вылезавших из помещений Клуба. Стычки происходили здесь постоянно — пустяковые стычки, все больше из—за газет или карточных долгов. Мистеру Сэмюэлю в ходе невинной игры в экарте подбили глаз; мистер Уайт, один из самых верных членов, пригрозил выйти из Клуба, если из него не выведут тараканов; морской капитан, по национальности швед, расколотил девять оконных стекол — благожелательная демонстрация, не более, уверял он, — из—за того, что с полки исчезла издаваемая в Упсале замечательная газета "Utan Svafvel"; мускулистый японец открыто противопоставил себя обществу, обидясь на то, что ему предлагают слишком старый номер "Nichi—nichi—shin—bum", и пообещав, если это повторится, всем поотворачивать головы; высокочтимый вице—президент, мистер Ричардс, с грохотом сверзился с лестницы, никто так и не понял отчего и почему — все это за один вечер. В тот день дул особенно гнетущий сирокко.
В целом невозможно отрицать, что под авторитарным правлением мистера Паркера, правлением, которое сделало бы честь любому государственному мужу, Клуб определенно процветал. Отчасти еще и потому, что мистер Паркер, в отличие от предыдущих президентов, почти всегда находился на месте. Какой—то великий человек отпустил однажды замечание насчет того, что "свой глазок смотрок". Это замечание запало мистеру Паркеру в душу. Если управляешь каким—либо заведением, управляй им сам. Он вечно был здесь, — попивая за счет других собственную отраву, влиянию которой, по—видимому, был неподвластен, и потихоньку занимая деньги у членов побогаче и позабывчивее. Его шумная общительность, его эхом отдающееся по комнатам "ха! ха!" стали отличительной чертой заведения, одурачивавшей простаков и забавлявшей людей проницательных. Он готов был вести разговор о чем угодно с первым, кто подвернется; для так называемых похабников у него имелся обширный запас рискованных историй о жизни в тропиках, но в распоряжение обуреваемого раскаяньем , страдающего от последствий вчерашнего ночного разгула юноши, он мог предоставить столько сочувственного благочестия, сколько тому потребуется.
— А ну, по капельке, для поправки здоровья, — добродушно подмигивая, предлагал он и пододвигал искусительную бутылку поближе.
Не без его содействия были усовершенствованы и клубные правила. Вступительный взнос вырос весьма незначительно, а условия приема в Клуб стали более мягкими. Изначально это была идея его хозяйки. Она объяснила ему, что чем больше в Клубе будет членов, тем больше виски они выдуют — стало быть, тем больше будут и барыши; да глядишь, и членских взносов прибавится. Мистер Паркер с ней согласился. А затем, во внезапном приступе коммерческого энтузиазма предложил подумать, не допустить ли им к членству в Клубе также и дам. Эту идею ей пришлось с некоторым сожалением отвергнуть. В любом другом месте подобное предложение прошло бы на ура. На Непенте о нем не стоило и заговаривать.
— Ты забыл про ту женщину, про Уилберфорс, — сказала она. — Ее придется каждую ночь отволакивать домой. Нет, Фредди, не пойдет. С таким же успехом мы можем сразу прикрыть лавочку. Разговоры начнутся — сам знаешь, они и сейчас ходят.
Упомянутая мисс Уилберфорс была трогательной местной фигурой — леди по рождению, обладавшей хорошо подвешенным языком, сильными конечностями и ненасытимым пристрастием к спиртному. Она безусловно нанесла бы вред репутации Клуба, не говоря уж о клубной мебели. В последнее время она все дальше скатывалась по наклонной плоскости.
— Возможно, ты и права, Лола. Чересчур рисковать из—за нескольких новых членов — дело нестоящее. В конце концов, я англичанин. А что ты скажешь насчет русских? — прибавил он.
— Я тебе много раз говорила, Фредди, допусти их в Клуб.
— Говорила, дорогая, конечно говорила! Изначально это была твоя идея. Ну хорошо, я должен еще раз как следует все обдумать.
Обдумав, он с прискорбием пришел к заключению, что дело не выгорит. Не те они люди, русские. Нечестные люди.
— Русские чересчур артистичны, чтобы быть честными, —провозгласил он.
